• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: Я (список заголовков)
17:43 

АНТИПКИНА ЛЮБОВЬ

АнтипУшкин
я в жизни многих девушек любил
(их было ровно восемь - если честно)
одну - совсем не помню (пьяным был)
вторую - плохо помню (был нетрезвым)

поэтому их можно не считать,
а третья - вообще была в журнале...
короче говоря - их было пять
и первую из них - Максимом звали...

тьфу, не Максимом - Симой (да, не вру!)
она - в церковном хоре голосила,
я как-то к ней под рясу сунул ру...
и больше никогда не видел Симу

ну что ж, поставим крестик мы на ней,
и заново девчонок посчитаем,
одна являлась по ночам ко мне,
во сне - увы и эту вычитаем

осталось - три (бог троицу любил)
не густо, но все три, как на картине,
что написал какой-нибудь... Дали
(хлебнув для вдохновения мартини)

их звали - Дульсинеи (всех троих)
ну ладно, вру - их звали просто Нюры,
но этот факт не умоляет их
изящные и тонкие натуры

им было двадцать (с хвостиками) лет,
они на море жили-поживали,
я им кричал: «красавицы, привет!»
и к берегу девчонки подплывали,

они не говорили ничего,
лишь только по воде хвостами били,
я им дарил цветы (и червяков)
они мне взгляды и мечты дарили...

увы, недолгой сказка та была,
однажды я позвал подруг прекрасных,
но ни одна из них не приплыла...
и больше я не видел их ни разу...

я и теперь на берег прихожу
в хорошую (и скверную) погоду
и в синь морскую пристально гляжу
(и свежих червяков бросаю в воду)


.........................................................
© Copyright: Антип Ушкин, 2015

@темы: Я, Чувства, Творчество, Стихи, Настроение, Любовь, Лирика, Жизненное

19:27 

Тсс!

Гранка
Когда доходит до общения, я становлюсь вообще не я.
Уильям фон Стешен
сидел на скамейке, смотрел на закат.
Закат был неспешен.
Уильям — чуть подслеповат —
жалели соседи,
вблизи нарезая круги:
того не заметил, сего не заметил —
погиб.
Для сборов сорочьих,
для нужд коллективных начал.
А он, между прочим,
и этого не замечал.
Сидел себе мирно
У чересполосицы вод,
где, ноткой имбирной,
китайская рыбка плывёт.

@темы: Стихи, Я

10:35 

Даниэль
Надевает рыжую блузку
Осень – лиса-андалузка –
Кастаньетами синими щёлкает,
Подставляет туману щёку.

И туман по щеке сползает
Серебром – дождями – слезами –
И солёная пыль осядет
На кленовой губной помаде.

Эти слёзы – только от ветра,
Осень курит туч сигареты
И берет украшает бантом
Из луны, листвы и заката.

Листопадный канкан ярится –
Осень ждёт ледяного принца,
Осень ждёт холодную зиму,
Ковыряя ногтями в гриме.

Лисью мордочку красит ярко,
Осень ждёт от зимы подарков
И танцует под шалью ветра,
Расточая листву-монеты.

Каблуками терзая – слякоть,
Осень будет от смеха плакать,
И в глазах – золотых колодцах –
Расцветает алое солнце.

Разметали чёрные плети
Ветви – дымом от сигареты –
И кружит под вой патефона
Осень огненной Персефоной.

Холодеют её покровы,
Замедляются реки крови –
Скоро, скоро в чёрной карете
За ней принц ледяной приедет.

@темы: Я, Осень

21:48 

chinakot
Расточительная гордость не дает мне прогибаться,
Выбирает между властью и свободой просто жить,
И отказывает смело предложениям богатства,
Дескать нам таких не надо, мы без денег как-нибудь.
Пресмыканию брезгливость удаляет от кормушки,
Не желает "быть как надо", "так как все" и "потерпи",
На отшибе, не обласкан, без наград и привилегий,
Ни с начальством, ни с врагами,
Нам сподручней быть собой.
И шагаем мы упрямо вопреки обычным руслам,
Вызывая град вопросов и отверженности гнев.
Но, пожалуй, так и надо, совесть после прямо спросит:
Убежден, что не напрасно ты проделал этот путь?
17072015

@темы: Я, Настроение, Жизненное

21:43 

chinakot
Кто я - поэт, не пишущий стихи,
Или прозаик, прозы не создавший.
На мимолетность вечность променявши,
Не свалишь лень на беды и грехи.
Казалось бы немалого достиг,
Иль малого но просто отовсюду,
Не превратился в скучного зануду,
И спор решал, не перейдя на крик.
Еще не поздно все переменить,
Себя заставить жить, как ожидалось,
Вот только лишь одна мешает малость,
Мечта теряет веру или прыть.
А вместо них внезапная одышка,
И хочется прилечь, а не лететь.
Быть осмотрительней не апосля, а впредь,
В висках стучит, когда хватаешь лишку...
И все-таки поборемся с забвеньем,
Оставив напоследок откровенье.
27082015

@темы: Я, Настроение, Жизненное

02:12 

#

Гранка
Когда доходит до общения, я становлюсь вообще не я.
Вновь, осеннею мухой в стекло, бьешься в профиль закрытого блога,
Забредавшая прежде, молчком, за железом и талой водой —
Здесь ютился промозглый апрель одного непутёвого бога,
Выходившего в Сеть по ночам и не знавшего кто он такой.

Ты теряла его столько раз — он менял имена и площадки,
Вечный тысячник и охлофоб, свой порыв не державший в горсти.
Разбиваясь о крайнюю дату, шептала себе: «Всё в порядке,
Я найду — мне грешно не узнать этот нервный, чуть выспренный стиль».

И пускаясь вдогон по цепи виртуальных его инкарнаций,
Характерных до боли примет… собирала рассыпанный паззл,
Изживая внезапную робость свою. Начинало казаться,
Что уже не смертельно — зафрендив, решишься окликнуть: «Я Вас…

Я давно Вас… читаю. Спасибо…» И что, поглощённый курсором,
Этот текст не осыплется, участь своих близнецов разделя.
...Научивший тебя говорить, Он — в наследство — оставил свой норов:
Если нечем дышать — жги мосты и, как феникс, — с нуля…

@темы: Лирика, Стихи, Я

11:50 

Даниэль
Мы ветвимся, ломая стены и стёкла,
Сине-чёрные пряди лохматой чёлки –
На глазах обжигающих, как кострища –
Мы ломаем, играем, рыщем.

Мы не звери, не люди, мы что-то третье –
Обыграли мы в покер посланцев смерти,
Обыграли и выпили алый омут,
А теперь мы у вас дома.

Мы не души, не духи, мы что-то кроме,
Мы когда-то отведали свежей крови,
Мы когда плясали на крыше с чёртом,
Воскресая во тьме из мёртвых.

Мы на кладбищах били чечётку дружно,
Приглашая невинных к себе на ужин,
Разжигая костры в катакомбах старых,
Паутины плели и чары.

Мы прошли по дорогам змеино-скользким,
Обвивали нас чёрные нити-лозы,
Вышивали на сердце узоры-знаки,
Расцветали жалами маков.

И мы шли – в никуда, каждый миг играя,
От какого-то края – к иному краю,
По ветвистой дороге – стезя кривая –
А теперь мы пришли за вами.

А теперь мы пришли – и под ваши окна,
Поднимается дыбом загривок – волка,
Мята белая кожи во мраке светит,
Мы пришли, мы сплели вам сети.

Приоткройте нам двери – и мы проникнем –
Мы стасуем, как карты, иные лики,
Изорвём на клочки серый пух туманный,
Очаруем, убьём, обманем.

Чёрной жадной когтистой листвой – вопьёмся,
Мы – кровавый октябрь, что венчает осень,
Поступая к границе, где все святые
На пороге ночном стынут.

Задохнутся – камины, взорвутся – стёкла,
Мы сыграем со смертными в алый покер,
Только мы побеждаем в любом раскладе –
И итог всегда беспощаден.

И итог один – так что вам не скрыться,
Освещают ночь наших глаз зарницы,
Открывайте нам, не томите, люди,
Всё равно всё будет, как будет.

Мы пришли – эта ночь безраздельно наша,
Мы когтим и хохочем, чечётку пляшем,
Открывайте, скорее, ярится осень –
На пороге стоят гости.

@темы: Я

18:17 

ДЕЛАЙТЕ С ЖЕНЩИНОЙ ВСЁ, ЧТО ХОТИТЕ

АнтипУшкин
делайте с женщиной всё, что хотите:
гладьте головку, коленки целуйте,
рай обещайте и замуж берите,
хольте, лелейте, ласкайте, балуйте...

делайте с женщиной всё, что хотите:
на поводке как собачку водите,
дёргайте ушки, ручонки вяжите,
плёточкой бейте, подушкой душите,

мните, валяйте, щипайте, кусайте...
в лифте, в подвале, на крыше, на сайте,
в пизе, в париже, в нью-йорке, в мадриде,
в питере, в крыме, в киеве, в сочи...

делайте с женщиной всё, что хотите,

если конечно
женщина
хочет
:)


..........................
Антип Ушкин

@темы: Настроение, Любовь, Стихи, Лирика, Жизненное, Будни, Творчество, Чувства, Я

11:40 

Даниэль
Шут играет в оркестре – первую партию,
Натянув вместо струн – нервы.
Про него говорят – окончательно спятил он,
Чёрный шут своей королевы.

Про него говорят – он ночами бродит
В темноте дворцового сада.
Он – единственный шут в своё чёрном роде –
Говорят, прямиком из ада.

Про него говорят, что он богом проклят
И обласкан в аду – чёртом.
По ночам открывает он настежь окна
И безумно кричит что-то.

Подражает криками он – павлинам,
Что в дворцовом саду томятся.
Говорят, королева его купила
На каком-то приёме адском.

Иногда он танцует в окне, как дервиш,
Разрывая себя на части,
Открывая настежь – глаза и двери,
Открывая себя – настежь.

Он и правда был королевой куплен
В адском пекле – душа и тело.
Королева хотела – живую куклу,
Королева шута хотела.

Королева – зла, королева – злится –
Королева огня и гнева.
Королева не хочет замуж за принца
И не хочет быть королевой.

Королева хочет шутом быть – тоже
И носить вместо платья – бриджи.
У неё ледяная белая кожа,
Её волосы – знойно-рыжи.

Королева шута – иногда даже любит,
Её шут понимает это,
Он бывает с ней по-шутовски грубым,
Наплевав на все этикеты.

Королеве шутки его – по нраву,
Как и весь его чёрный образ.
На лице её губы горят кроваво,
И она не бывает доброй.

Королева – зла, королева – ведьма,
И в аду её место тоже.
Очевидно, какой-нибудь адский демон
С её матерью лёг на ложе.

Чёрный шут – безумен, она – безумна,
И их взгляды искрят при встрече.
И смычки играют на нервах-струнах
Ритмы ада, нечеловечьи.

И танцуют шут с королевой ночью
По чернеющим тропам сада.
Королева зла, королева хочет
Быть в аду – королевой ада.

Чёрный шут её кружит в чёртовом вальсе,
Шепчет ей слова заклинаний.
Королева хочет с ним целоваться,
Но, пожалуй, ещё не станет.

Королева ждёт золотого часа –
Или чёрного – так вернее,
Когда бросит в топку наряд атласный,
Разломает на части веер.

И обрежет – кудри, камзол наденет,
Алый рот – обведёт помадой.
И из зеркала выглянет новый демон,
Рыжий шут для владыки ада.

@темы: Я

13:10 

Даниэль
В моём доме, в чёрном доме
Нет других соседей кроме
Воронья, волков и стаи мантикор.
По ночам на крыше чёрной
Собираются вороны,
Я пою их ярко-алым молоком.

Бледнолицые вампиры
Иногда заходят мирно
На свечей моих багровые огни.
Поднимаются цилиндры
В пальцах их, паучьих, длинных,
Кольца россыпью нанизаны на них.

Наблюдают очи-кольца,
Пока алый кофе пьётся,
И беседа вьётся кружевом седым.
Наши пальцы – в пене кружев,
Наши взгляды томно кружат,
Точно перья вороные или дым.

В зеркалах я мимолётно
Отражаюсь – облик чёрта,
Чёрной тканью окаймлённый силуэт.
Иногда же посмотрю я –
Зеркала молчат угрюмо,
Отраженья моего там больше нет.

Мы с вампирами - подобны,
Извиваемся, как кобры,
Над бокалами, где алое горит.
Наши руки – белоснежны,
Наши ногти – кожу режут,
И сердца, как угли чёрные, внутри.

Вьётся кружево и речи,
Смотрят кольца, смотрят свечи,
Светят наши золотистые глаза.
И над крышей пролетает
Мантикор голодных стая,
И проносится лиловая гроза.

А под окнами – когтистый
Плющ, как чёрные мониста,
И шиповник раскрывает алый рот.
В зеркалах луна маячит,
В моём доме всё иначе,
В моём доме всё совсем наоборот.

В моём доме, доме чёрном,
Ночью крикнет чёрный ворон,
И фарфоровые куклы оживут.
Куклы белые воскреснут
И закружатся по лесу –
По тенями оплетённому ковру.

В чёрном доме – злые куклы,
В чёрном доме – злые звуки,
В чёрном доме – шелестящие шаги.
Чёрный дом – из чёрной сказки,
В чёрном доме быть опасно,
В чёрном доме всё становится другим.

Зеркала затеют жмурки,
Тянут призрачные руки,
Притаились чьи-то тени по углам.
Чёрный дом – чернее гроба,
Чёрный дом построен, чтобы
В чёрном доме чёрным демонам – играть.

@темы: Я

13:25 

Даниэль
Приходите в ночи на вокзал, на вокзал пустой,
Под ослепшим табло притаился корявый стол,
За столом буду я терпеливо сидеть и ждать –
Может, кто-нибудь купит со скидкой билет в ад?

Это выгодно очень – заверю я пылко вас,
Прячут чёрные стёкла огни моих чёрных глаз.
Нам не нужно ни денег, ни чеков – широкий жест –
Только подпись – кровью – прошу – вот здесь и вот здесь.

Алый росчерк пера – и в ответ мой кровавый смех –
А теперь, попрошу, подойдите сюда, ко мне.
Я с почтением вас провожу в ваш вагон, и там
Вы найдёте всё, о чём только могли мечтать.

Будут бархатны кресла, и полон вина бокал,
И задвинет щеколду на двери моя рука.
Скрипнут чёрные когти, послышится стук колёс –
Вот ещё одну душу наш поезд в ночи унёс.

Эксклюзивный состав – подходите сюда, прошу,
Наша фирма предложит каждому свой маршрут.
Ждёт вокзал опустелый, чернеет в ночи табло,
Хоть один пассажир – для меня неплохой улов.

В моих чёрных глазах отражается сеть путей,
Поезд будет по ним то кружиться, то вниз лететь.
Скроют чёрные стёкла глаза – вошёл пассажир.
– Проходите, прошу, позвольте вам предложить…

@темы: Я

11:25 

Даниэль
Ночью тени – пятятся,
Тянутся руками,
Куклы в пышных платьицах
Щурятся лукаво.

Губы кукол тонкие
Светятся кроваво.
Ночь ударит током и –
Куклы оживают.

Поправляют локоны,
Поднимают руки.
Куклы не жестокие –
Просто они куклы.

Кудри золотистые,
Папильотки лунные.
Днём смотрели пристально
И о чём-то думали.

И о чём-то грезили,
Глядя в неизвестность,
В платьях цвета фрезии
Бледные принцессы.

Темень заоконная,
Мрак замочных скважин.
Куклы что-то поняли,
Только что – не скажут.

Куклы что-то слушали
Целый день бесстрастно.
Не снабдил их душами
Кукольных дел мастер.

Только красота одна,
Только блеск фарфора.
Светят беспощадные
Взоры – бирюзово.

Дети беззаботные
Спят в своих кроватях.
Куклы близко. Вот они.
Долго так не спать им.

Луч фонарный уксусный
Занавески лижет.
И подходят куклы всё
Ближе, ближе, ближе.

Ленты платья пышного
Промелькнут у двери.
Взрослые – не слышали,
Утром – не поверят.

Глаз стеклянных омуты,
Тени на паркете.
Куклы входят в комнаты
И подходят – к детям.

Может, кто-то вскрикнет и
Пробудится сразу.
Смотрят неотрывные
Голубые стразы.

Бусины беззвучия
Ночь на нитку нижет.
Ледяные ручки их –
Ближе, ближе, ближе.

В лунный свет одетые
Куклы подступают.
Шепелявят лентами,
Шелестят шелками.

Куклы ждут заветного
Кукольного часа,
Их глаза под веками
Отливают красным.

Скоро время сдвинется,
Скоро час – настанет,
И пружинки-винтики
Заведут свой танец.

Затанцуют резвые
Бледные принцессы,
Пальчики – как лезвия
В полумраке детской.

Ледяные руки,
Ледяные лица.
Это – просто куклы?
Это – только снится?

@темы: Я

20:55 

Даниэль
Собираются туманом серым
Чьи-то тени, чьи-то голоса,
Прорастают чёрные леса,
Где деревья – чёртовы химеры.

Лапы-ветви – скрючены, иссохли,
Листья – зазеркальные осколки –
Собирают оборотни-волки
И вставляют в битые монокли.

А туман щебечет и щекочет,
И сочится плесенью по стенам.
От тумана людям нет спасенья,
Нет спасенья от туманной порчи.

Чёрный лес змеится, разрастаясь,
Рассыпает скорченные листья,
И химеры на ветвях повисли
Ломаными чёрными крестами.

Лес ветвится и границы рушит,
Подбирается всё ближе, подстрекая –
То ли кровь ему нужна людская,
То ли заодно – людские души.

Лес ползёт ветвистой паутиной,
Лес когтится и стучится в двери.
Оплетают ветви – ваши вены,
Осыпают листья пол в гостиной.

И засовы двери не закроют –
Открывайте ему сразу лучше.
Может быть, и пощадит он души,
Может быть, он хочет только крови.

@темы: Я

13:00 

Даниэль
Лисьим рыжим хвостом шелестит театральный занавес,
И актёры играют старинную пьесу – заново.
И актёры играют на скрипе рассохшихся досок,
Взгляды зрителей жалят их, как разозлённые осы.

Взгляды зрителей – осы, а кожа актёров – сладкая,
Бледноликие куклы изломаны белыми маками.
И качаются стебли под ветром, трепещут губы –
Суть актёров – нежна, а все зрители слишком грубы.

Белой пудрой и чёрными мушками лица усеяны,
Эти куклы-актёры – иного, галантного времени.
Слишком хрупкие куклы для сцены и для театра,
Синяки и царапины не заживут до завтра.

Синяки на их коже и душах из лилий шёлковых,
Куклы плачут в коробках, в солёных шелках и локонах,
Куклы плачут – но кто их услышит и кто утешит?
Слёзы кукол – всего лишь предмет для чужих насмешек.

Куклы плачут – но снова выходят на сцену безропотно,
Кукловод, вероятно, проделал над ними опыты
И играет на струнах протянутых к пальцам нитей,
И хохочет в партере какой-то случайный зритель.

И ломаются их голоса под глухими сводами –
Бледноликие куклы не знают, как стать свободными.
Может быть, они даже не знают, что это значит –
Они созданы куклами и не умеют – иначе.

Рыжим лисьим хвостом шелестит снова занавес выжженный,
Куклы снова выходят, живут человечьими жизнями.
А потом – опадают в коробки на пыльный бархат,
Кукловод убирает их в тёмный чулан – до завтра.

@темы: Я

10:10 

Даниэль
Я начертаю в крови арены
Солнечной кровью – свои катрены.
Я – матадор, и с надменным видом
Я на арену выйду.

Плащ мой кровавый ярится – знамя,
Я – точно древний служитель в храме,
В храме богов, позабытых, тёмных –
Боги мои, я помню.

Чёрная шляпа меня укроет –
Должен сегодня я стать героем –
Против меня – многоглавым зверем –
Те, кто в иное верят.

Многоголовая гидра прочих
Ждёт у арены и когти точит,
Дикая стая, толпа людская,
Море рукоплесканий.

Гидра-толпа – непобедима,
Брызжет слюна, блещут седины.
Что же, сегодня сюрприз вам будет –
Многоголовым людям.

Вы и не знаете, кто я – право,
Я не взыскую дешёвой славы,
Я не смазливый артист банальный –
Вы ведь такого ждали?

Шляпу срываю, швыряю наземь –
Аплодисменты затихли сразу.
Я – непрощённый, я – тот, кто изгнан –
Я принимаю вызов.

Что же молчишь ты, толпа драконья,
Та, что диктует свои законы,
Что изгоняет всех неугодных
Воле единого бога?

Что же молчите, волки и овцы?
Да, это я отравлял колодцы
Чёрными звёздами, чёрной страстью –
Я в этом деле мастер.

Да, я из тех, кто вас так пугает –
Пусть не украсил чело рогами,
Но только пламя в глазах не скроешь –
Алое, цвета крови.

Алым и чёрным мой плащ окрашен,
Я выхожу на арену вашу,
Бык вашей сути, увы, не сможет
Даже задеть мне кожу.

Многоголовым быком толпитесь –
А искуситель и соблазнитель
В алом плаще и под алым солнцем
Всем вам в лицо смеётся.

Площадь звенит раскалённым диском,
Бык побирается близко-близко,
Но отшатнётся, увидев пламя,
Что я мечу – глазами.

Жмётся толпа, наступать не смеет,
Шёпот ползёт по арене змеем –
Я каблуком перережу кобру –
С гадами я недобрый.

Бык отступает к далёким креслам, -
Это уже мне неинтересно.
Я усмехаюсь, разочарован,
Томно ломаю брови.

Где же цветы, мои сеньориты?
Бык уползает, как пёс побитый,
Я, кабальеро, стою на сцене –
Кто мой огонь оценит?

Все сеньориты бледны смертельно,
Зрители ропщут – тусклые тени.
Я улыбаюсь и вновь скрываю
Шляпой – свой взгляд кровавый.

И ухожу с золотой арены –
Непобеждённый и неизменный,
С алой улыбкой и алым взглядом –
Я, матадор из ада.

@темы: Я

10:50 

Даниэль
Комнаты – изломаны, переплетены.
Прохожу по комнатам в серебре луны.
Андрогином, демоном, принцем и шутом –
Затянул ремень моё чёрное пальто.

Джинсы все изодраны, сапоги скрипят.
Тянется по городу лунная тропа.
Тянется кокетливо, как кошачий хвост.
Я иду за ветром и – выхожу на мост

Отражаюсь в омуте водяной души.
Не увидит – кто-нибудь проходящий – ши.
Не увидит тёмную кошку в темноте.
Подбираю в омуте собственную тень.

Подбородок – лезвие, и надменный взгляд,
Я иными брезгую – я аристократ.
Затянувшись в чёрное, проскользну, пройду,
Полускрою чёлкой я вредоносный дух.

Волосы – острижены, потерялся нимб.
Был когда-то рыжим я, или буду им.
Стал когда-то – чёрным я – это навсегда.
Светит над плечом моим эполет-звезда.

И на пальце – явственно светит серебро.
Что таю под масками – зло или добро?
Суета, любезные, пыльные слова –
Я такими брезгую, уверяю вас.

Прохожу надменно я стороной – от всех,
Прикрывая веером ядовитый смех.
И перчатки чёрные пальцы затаят,
Чтобы вы не тронули невзначай меня.

Чтобы грань осталась и разделила сны –
Моей чёрной алости, вашей белизны.
Рыже-чёрным демоном из огня сплетён
Прохожу вне времени ломаным путём.

Ломаным – танцующим – сапоги поют –
Фонари на улицах множат тень мою.
Бьётся сердце гулкое, очи – янтари.
Поднимаю руку я – я хочу творить.

Лик мой – полумесяцем в серебре луны.
Нынче бесы бесятся, я – один из них.
Нынче тени кружатся, нагоняя страх.
Для кого-то – ужасы, для меня – игра.

Я иду вне времени по дороге-льду,
И другие демоны где-то меня ждут.
Ждут меня, залётного ворона – всегда,
Чтобы крикнуть – Чёрт с тобой, где ты пропадал?

@темы: Я

04:55 

.Кайлиана.
Hlarelyë corda cára lindalë nyérenen
Это Адам, ему шестнадцать. Поразительно хмур и груб.
Неумеющий улыбаться, коренастый, как старый дуб.
Бесконечно сутулый, тихий. Прячет сбитый кулак в карман,
А в кармане такое лихо...
- Уголовник и наркоман! -
Говорят про него соседи,
- Беспризорник! Пройдоха! Вор!
По сугробам и гололеди он приходит в знакомый двор.
По оплёванным гребням лестниц на привычный пустой чердак:
В этом самом надёжном месте нет ни голода,ни собак.
Лихо фыркает, шерсть взъерошив, раздувает свои бока,
Вместо снежных холодных крошек - миска вкусного молока,
Мягкой кучей лежат матрацы, пахнет сыростью и теплом...
Это Адам, ему шестнадцать. "Забияка и костолом"
Гладит серую шубку лиха и бормочет себе под нос:
- Тихо, маленький. Тихо, тихо! Я забрал тебя и принёс.
Слышишь, кроха? Даю поруку: я - твой самый надёжный щит.

Лихо тычется носом в руку и, посапывая, урчит.

Кайлиана Фей-Бранч

@темы: Я, Творчество, Стихи

13:55 

Даниэль
Ночью не спится домам – старым,
В лона подъездов скользят – пары,
В мятных парах туманного шика –
Псевдо-Орфеи, лже-Эвридики.

Лестничной пряжей шаги соткутся,
Склонят к перилам боа настурций,
Пыль рукава разметают дымно,
Ангелы чёрные сбросят нимбы.

В зеве квартиры – ютятся кошки,
Воздух зубами луны искрошен,
Прах осыпается в бархат шторы,
Кошки когтями терзают шорох.

Пары заходят в зеркальное море,
Тени танцуют на серой шторе,
Кошки следят изумрудно, томно
Из анфилады бездонных комнат.

Из переулков ночных иллюзий
Лунная кошка катает – узел,
Ржавые когти о крыши точит,
Лижет шершаво облатки ночи.

Лунные кошки идут по кругу,
Автомобиль без шофёра – угнан,
И из него снова пары – тени,
Поступью дробной когтят ступени.

Кошки за ними дымами вьются,
Блещет луна молоком на блюдце,
Пары танцуют в зеркальном зеве,
Лунные капли пятнают землю.

Лунная муть в глубине кошачьих
Глаз изумрудных себя запрячет,
Пряжа сплетается по ступеням,
Лестницы в лунной кислотной пене.

Лестницы, окна – ресницы бьются,
Рыжие тени боа-настурций,
Пары кружатся в зеркальной глотке,
Кошки когтями трещат чечётку.

Лунная кожа морозно светит,
Из зазеркалья сочится ветер,
Чёрный, как сажа, кошачий, лживый,
Он напевает свои мотивы.

Пары разбиты о рамы – в клочья,
Пары истёрты когтистой ночью,
И на ступенях следы их тают,
Ночь ускользает в подвал котами.

Ночью не спится, домам не спится,
Серая пыль на окне – ресницы,
Рыжим боа, точно кровью старой,
Ржавое небо развеет – пары.

@темы: Я

19:42 

.Кайлиана.
Hlarelyë corda cára lindalë nyérenen
Руки крестьянской девки - ссадины да мозоли, парочка штук на каждый младший голодный рот.
Годы отцовской таски, будни земной юдоли, служба графьям, короне... Кто его разберёт.
Руки крестьянской девки полют, готовят, сеют, моют посуду, сушат стиранное белье.
Ей, самой сильной, старшей, нужно следить за всеми. И верить, что скудный ужин останется для неё.

А на холме, в высоком замке живёт принцесса. Башенки и бойницы тянутся к облакам.
Солнце за холм садится и восстаёт из леса. Кажется, будто солнцем правит её рука.

Утро крестьянской девки грязно и босоного. С первыми петухами в поле выводит скот.
Стать бы и ей принцессой. Чуточку, хоть немного! Тропка ведёт, петляя, от нерезных ворот.
Там, где пшено и жито золотом колосятся, там, где играют ветры в волнах дрожащих трав...
Где же ещё отыщешь этого тунеядца, зная его ленивый и беззаботный нрав.
Там, где пшено и жито дрожат на ветру с тревогой, голос его свирели песню о ней поёт,
Глупой крестьянской девке, смешливой и босоногой! Будто бы нет на свете милей и добрей её.

А за рекой бегущей, в замке молочно-белом, в влажной прохладе залов тоненький силуэт.
Если б принцесса знала, быть ей... Покорной? Смелой? И что изменит в мире выбранный ей ответ?

Пальцы крестьянской девки гладят его ладони. На волосах играют солнечные лучи.
Хочется улыбаться и ничего не помнить! Этого не отнимут графы и богачи.

А в белоснежном замке, на мостовой мощёной, стонут призывно трубы, множится стук копыт.
Едет жених к принцессе. Ненужный и не влюблённый. И, заглушая разум, что-то внутри болит.

Годы текут неслышно, солнце встаёт за лесом. Дети крестьянской девки спят по своим углам.
Челядь позвали в замок: в замке живёт принцесса, что изменила мужу, опозорила короля.
На мостовой мощёной шумно и очень людно. Шутят, шумят, смеются знать и простой народ.
Делает шаг принцесса, первый и самый трудный. Её за подъёмом лестниц дожидается эшафот.

И замирают звуки. Солнце дрожит над лесом, на топоре играет мягкий манящий свет.
Муж говорит крестьянке: - Хочешь ты быть принцессой?
Девушка отвечает: - Нет... Ну конечно, нет.

Кайлиана Фей-Бранч

@темы: Любовь, Стихи, Творчество, Я

11:50 

Даниэль
Я выйду на сцену, я выйду на сцену,
Слагая катрены, слагая катрены,
О поезде тёмном, о поезде странном,
Который идёт сквозь леса и туманы.

Я сяду на поезд, я сяду на поезд,
Я не успокоюсь, я не успокоюсь,
Пока не доеду, пока не приеду
На станцию чуда, на станцию бреда.

Там шляпник безумный, там шляпник безумный
Билеты – за руны, билеты за луны
Торгует в окне покорёженной кассы
И ждёт на часах невозможного часа.

Там белые леди, там бледные леди
В вокзальном буфете, в вокзальном буфете
То кровь подают, то бокалы с абсентом
И томными взглядами жгут сигареты.

Там поезд летает, там поезд летает –
Вагонная стая – как воронов стая,
Там рельсы слагаются в нотные станы,
И сердце-колёса стучат неустанно.

Там фары – как взгляды, горящие взгляды,
Там уголь из ада, из самого ада,
Там все проводницы - без собственной тени,
Хотя и одеты, как дивы на сцене.

Они отдыхают, они отдыхают –
Смеются стихами над всеми грехами,
В вокзальном кафе, где кровавые блюдца,
Где бармены так же стихами смеются.

И жгут сигареты, читая сонеты,
На станции бреда, на станции – где-то,
Где нет остановки, и путь не проходит -
Она исчезает – на каждом восходе.

@темы: Я

! .:Стихи на diary.ru:. !

главная