• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: Я (список заголовков)
18:17 

ДЕЛАЙТЕ С ЖЕНЩИНОЙ ВСЁ, ЧТО ХОТИТЕ

АнтипУшкин
делайте с женщиной всё, что хотите:
гладьте головку, коленки целуйте,
рай обещайте и замуж берите,
хольте, лелейте, ласкайте, балуйте...

делайте с женщиной всё, что хотите:
на поводке как собачку водите,
дёргайте ушки, ручонки вяжите,
плёточкой бейте, подушкой душите,

мните, валяйте, щипайте, кусайте...
в лифте, в подвале, на крыше, на сайте,
в пизе, в париже, в нью-йорке, в мадриде,
в питере, в крыме, в киеве, в сочи...

делайте с женщиной всё, что хотите,

если конечно
женщина
хочет
:)


..........................
Антип Ушкин

@темы: Настроение, Любовь, Стихи, Лирика, Жизненное, Будни, Творчество, Чувства, Я

11:40 

Даниэль
Шут играет в оркестре – первую партию,
Натянув вместо струн – нервы.
Про него говорят – окончательно спятил он,
Чёрный шут своей королевы.

Про него говорят – он ночами бродит
В темноте дворцового сада.
Он – единственный шут в своё чёрном роде –
Говорят, прямиком из ада.

Про него говорят, что он богом проклят
И обласкан в аду – чёртом.
По ночам открывает он настежь окна
И безумно кричит что-то.

Подражает криками он – павлинам,
Что в дворцовом саду томятся.
Говорят, королева его купила
На каком-то приёме адском.

Иногда он танцует в окне, как дервиш,
Разрывая себя на части,
Открывая настежь – глаза и двери,
Открывая себя – настежь.

Он и правда был королевой куплен
В адском пекле – душа и тело.
Королева хотела – живую куклу,
Королева шута хотела.

Королева – зла, королева – злится –
Королева огня и гнева.
Королева не хочет замуж за принца
И не хочет быть королевой.

Королева хочет шутом быть – тоже
И носить вместо платья – бриджи.
У неё ледяная белая кожа,
Её волосы – знойно-рыжи.

Королева шута – иногда даже любит,
Её шут понимает это,
Он бывает с ней по-шутовски грубым,
Наплевав на все этикеты.

Королеве шутки его – по нраву,
Как и весь его чёрный образ.
На лице её губы горят кроваво,
И она не бывает доброй.

Королева – зла, королева – ведьма,
И в аду её место тоже.
Очевидно, какой-нибудь адский демон
С её матерью лёг на ложе.

Чёрный шут – безумен, она – безумна,
И их взгляды искрят при встрече.
И смычки играют на нервах-струнах
Ритмы ада, нечеловечьи.

И танцуют шут с королевой ночью
По чернеющим тропам сада.
Королева зла, королева хочет
Быть в аду – королевой ада.

Чёрный шут её кружит в чёртовом вальсе,
Шепчет ей слова заклинаний.
Королева хочет с ним целоваться,
Но, пожалуй, ещё не станет.

Королева ждёт золотого часа –
Или чёрного – так вернее,
Когда бросит в топку наряд атласный,
Разломает на части веер.

И обрежет – кудри, камзол наденет,
Алый рот – обведёт помадой.
И из зеркала выглянет новый демон,
Рыжий шут для владыки ада.

@темы: Я

13:10 

Даниэль
В моём доме, в чёрном доме
Нет других соседей кроме
Воронья, волков и стаи мантикор.
По ночам на крыше чёрной
Собираются вороны,
Я пою их ярко-алым молоком.

Бледнолицые вампиры
Иногда заходят мирно
На свечей моих багровые огни.
Поднимаются цилиндры
В пальцах их, паучьих, длинных,
Кольца россыпью нанизаны на них.

Наблюдают очи-кольца,
Пока алый кофе пьётся,
И беседа вьётся кружевом седым.
Наши пальцы – в пене кружев,
Наши взгляды томно кружат,
Точно перья вороные или дым.

В зеркалах я мимолётно
Отражаюсь – облик чёрта,
Чёрной тканью окаймлённый силуэт.
Иногда же посмотрю я –
Зеркала молчат угрюмо,
Отраженья моего там больше нет.

Мы с вампирами - подобны,
Извиваемся, как кобры,
Над бокалами, где алое горит.
Наши руки – белоснежны,
Наши ногти – кожу режут,
И сердца, как угли чёрные, внутри.

Вьётся кружево и речи,
Смотрят кольца, смотрят свечи,
Светят наши золотистые глаза.
И над крышей пролетает
Мантикор голодных стая,
И проносится лиловая гроза.

А под окнами – когтистый
Плющ, как чёрные мониста,
И шиповник раскрывает алый рот.
В зеркалах луна маячит,
В моём доме всё иначе,
В моём доме всё совсем наоборот.

В моём доме, доме чёрном,
Ночью крикнет чёрный ворон,
И фарфоровые куклы оживут.
Куклы белые воскреснут
И закружатся по лесу –
По тенями оплетённому ковру.

В чёрном доме – злые куклы,
В чёрном доме – злые звуки,
В чёрном доме – шелестящие шаги.
Чёрный дом – из чёрной сказки,
В чёрном доме быть опасно,
В чёрном доме всё становится другим.

Зеркала затеют жмурки,
Тянут призрачные руки,
Притаились чьи-то тени по углам.
Чёрный дом – чернее гроба,
Чёрный дом построен, чтобы
В чёрном доме чёрным демонам – играть.

@темы: Я

13:25 

Даниэль
Приходите в ночи на вокзал, на вокзал пустой,
Под ослепшим табло притаился корявый стол,
За столом буду я терпеливо сидеть и ждать –
Может, кто-нибудь купит со скидкой билет в ад?

Это выгодно очень – заверю я пылко вас,
Прячут чёрные стёкла огни моих чёрных глаз.
Нам не нужно ни денег, ни чеков – широкий жест –
Только подпись – кровью – прошу – вот здесь и вот здесь.

Алый росчерк пера – и в ответ мой кровавый смех –
А теперь, попрошу, подойдите сюда, ко мне.
Я с почтением вас провожу в ваш вагон, и там
Вы найдёте всё, о чём только могли мечтать.

Будут бархатны кресла, и полон вина бокал,
И задвинет щеколду на двери моя рука.
Скрипнут чёрные когти, послышится стук колёс –
Вот ещё одну душу наш поезд в ночи унёс.

Эксклюзивный состав – подходите сюда, прошу,
Наша фирма предложит каждому свой маршрут.
Ждёт вокзал опустелый, чернеет в ночи табло,
Хоть один пассажир – для меня неплохой улов.

В моих чёрных глазах отражается сеть путей,
Поезд будет по ним то кружиться, то вниз лететь.
Скроют чёрные стёкла глаза – вошёл пассажир.
– Проходите, прошу, позвольте вам предложить…

@темы: Я

11:25 

Даниэль
Ночью тени – пятятся,
Тянутся руками,
Куклы в пышных платьицах
Щурятся лукаво.

Губы кукол тонкие
Светятся кроваво.
Ночь ударит током и –
Куклы оживают.

Поправляют локоны,
Поднимают руки.
Куклы не жестокие –
Просто они куклы.

Кудри золотистые,
Папильотки лунные.
Днём смотрели пристально
И о чём-то думали.

И о чём-то грезили,
Глядя в неизвестность,
В платьях цвета фрезии
Бледные принцессы.

Темень заоконная,
Мрак замочных скважин.
Куклы что-то поняли,
Только что – не скажут.

Куклы что-то слушали
Целый день бесстрастно.
Не снабдил их душами
Кукольных дел мастер.

Только красота одна,
Только блеск фарфора.
Светят беспощадные
Взоры – бирюзово.

Дети беззаботные
Спят в своих кроватях.
Куклы близко. Вот они.
Долго так не спать им.

Луч фонарный уксусный
Занавески лижет.
И подходят куклы всё
Ближе, ближе, ближе.

Ленты платья пышного
Промелькнут у двери.
Взрослые – не слышали,
Утром – не поверят.

Глаз стеклянных омуты,
Тени на паркете.
Куклы входят в комнаты
И подходят – к детям.

Может, кто-то вскрикнет и
Пробудится сразу.
Смотрят неотрывные
Голубые стразы.

Бусины беззвучия
Ночь на нитку нижет.
Ледяные ручки их –
Ближе, ближе, ближе.

В лунный свет одетые
Куклы подступают.
Шепелявят лентами,
Шелестят шелками.

Куклы ждут заветного
Кукольного часа,
Их глаза под веками
Отливают красным.

Скоро время сдвинется,
Скоро час – настанет,
И пружинки-винтики
Заведут свой танец.

Затанцуют резвые
Бледные принцессы,
Пальчики – как лезвия
В полумраке детской.

Ледяные руки,
Ледяные лица.
Это – просто куклы?
Это – только снится?

@темы: Я

20:55 

Даниэль
Собираются туманом серым
Чьи-то тени, чьи-то голоса,
Прорастают чёрные леса,
Где деревья – чёртовы химеры.

Лапы-ветви – скрючены, иссохли,
Листья – зазеркальные осколки –
Собирают оборотни-волки
И вставляют в битые монокли.

А туман щебечет и щекочет,
И сочится плесенью по стенам.
От тумана людям нет спасенья,
Нет спасенья от туманной порчи.

Чёрный лес змеится, разрастаясь,
Рассыпает скорченные листья,
И химеры на ветвях повисли
Ломаными чёрными крестами.

Лес ветвится и границы рушит,
Подбирается всё ближе, подстрекая –
То ли кровь ему нужна людская,
То ли заодно – людские души.

Лес ползёт ветвистой паутиной,
Лес когтится и стучится в двери.
Оплетают ветви – ваши вены,
Осыпают листья пол в гостиной.

И засовы двери не закроют –
Открывайте ему сразу лучше.
Может быть, и пощадит он души,
Может быть, он хочет только крови.

@темы: Я

13:00 

Даниэль
Лисьим рыжим хвостом шелестит театральный занавес,
И актёры играют старинную пьесу – заново.
И актёры играют на скрипе рассохшихся досок,
Взгляды зрителей жалят их, как разозлённые осы.

Взгляды зрителей – осы, а кожа актёров – сладкая,
Бледноликие куклы изломаны белыми маками.
И качаются стебли под ветром, трепещут губы –
Суть актёров – нежна, а все зрители слишком грубы.

Белой пудрой и чёрными мушками лица усеяны,
Эти куклы-актёры – иного, галантного времени.
Слишком хрупкие куклы для сцены и для театра,
Синяки и царапины не заживут до завтра.

Синяки на их коже и душах из лилий шёлковых,
Куклы плачут в коробках, в солёных шелках и локонах,
Куклы плачут – но кто их услышит и кто утешит?
Слёзы кукол – всего лишь предмет для чужих насмешек.

Куклы плачут – но снова выходят на сцену безропотно,
Кукловод, вероятно, проделал над ними опыты
И играет на струнах протянутых к пальцам нитей,
И хохочет в партере какой-то случайный зритель.

И ломаются их голоса под глухими сводами –
Бледноликие куклы не знают, как стать свободными.
Может быть, они даже не знают, что это значит –
Они созданы куклами и не умеют – иначе.

Рыжим лисьим хвостом шелестит снова занавес выжженный,
Куклы снова выходят, живут человечьими жизнями.
А потом – опадают в коробки на пыльный бархат,
Кукловод убирает их в тёмный чулан – до завтра.

@темы: Я

10:10 

Даниэль
Я начертаю в крови арены
Солнечной кровью – свои катрены.
Я – матадор, и с надменным видом
Я на арену выйду.

Плащ мой кровавый ярится – знамя,
Я – точно древний служитель в храме,
В храме богов, позабытых, тёмных –
Боги мои, я помню.

Чёрная шляпа меня укроет –
Должен сегодня я стать героем –
Против меня – многоглавым зверем –
Те, кто в иное верят.

Многоголовая гидра прочих
Ждёт у арены и когти точит,
Дикая стая, толпа людская,
Море рукоплесканий.

Гидра-толпа – непобедима,
Брызжет слюна, блещут седины.
Что же, сегодня сюрприз вам будет –
Многоголовым людям.

Вы и не знаете, кто я – право,
Я не взыскую дешёвой славы,
Я не смазливый артист банальный –
Вы ведь такого ждали?

Шляпу срываю, швыряю наземь –
Аплодисменты затихли сразу.
Я – непрощённый, я – тот, кто изгнан –
Я принимаю вызов.

Что же молчишь ты, толпа драконья,
Та, что диктует свои законы,
Что изгоняет всех неугодных
Воле единого бога?

Что же молчите, волки и овцы?
Да, это я отравлял колодцы
Чёрными звёздами, чёрной страстью –
Я в этом деле мастер.

Да, я из тех, кто вас так пугает –
Пусть не украсил чело рогами,
Но только пламя в глазах не скроешь –
Алое, цвета крови.

Алым и чёрным мой плащ окрашен,
Я выхожу на арену вашу,
Бык вашей сути, увы, не сможет
Даже задеть мне кожу.

Многоголовым быком толпитесь –
А искуситель и соблазнитель
В алом плаще и под алым солнцем
Всем вам в лицо смеётся.

Площадь звенит раскалённым диском,
Бык побирается близко-близко,
Но отшатнётся, увидев пламя,
Что я мечу – глазами.

Жмётся толпа, наступать не смеет,
Шёпот ползёт по арене змеем –
Я каблуком перережу кобру –
С гадами я недобрый.

Бык отступает к далёким креслам, -
Это уже мне неинтересно.
Я усмехаюсь, разочарован,
Томно ломаю брови.

Где же цветы, мои сеньориты?
Бык уползает, как пёс побитый,
Я, кабальеро, стою на сцене –
Кто мой огонь оценит?

Все сеньориты бледны смертельно,
Зрители ропщут – тусклые тени.
Я улыбаюсь и вновь скрываю
Шляпой – свой взгляд кровавый.

И ухожу с золотой арены –
Непобеждённый и неизменный,
С алой улыбкой и алым взглядом –
Я, матадор из ада.

@темы: Я

10:50 

Даниэль
Комнаты – изломаны, переплетены.
Прохожу по комнатам в серебре луны.
Андрогином, демоном, принцем и шутом –
Затянул ремень моё чёрное пальто.

Джинсы все изодраны, сапоги скрипят.
Тянется по городу лунная тропа.
Тянется кокетливо, как кошачий хвост.
Я иду за ветром и – выхожу на мост

Отражаюсь в омуте водяной души.
Не увидит – кто-нибудь проходящий – ши.
Не увидит тёмную кошку в темноте.
Подбираю в омуте собственную тень.

Подбородок – лезвие, и надменный взгляд,
Я иными брезгую – я аристократ.
Затянувшись в чёрное, проскользну, пройду,
Полускрою чёлкой я вредоносный дух.

Волосы – острижены, потерялся нимб.
Был когда-то рыжим я, или буду им.
Стал когда-то – чёрным я – это навсегда.
Светит над плечом моим эполет-звезда.

И на пальце – явственно светит серебро.
Что таю под масками – зло или добро?
Суета, любезные, пыльные слова –
Я такими брезгую, уверяю вас.

Прохожу надменно я стороной – от всех,
Прикрывая веером ядовитый смех.
И перчатки чёрные пальцы затаят,
Чтобы вы не тронули невзначай меня.

Чтобы грань осталась и разделила сны –
Моей чёрной алости, вашей белизны.
Рыже-чёрным демоном из огня сплетён
Прохожу вне времени ломаным путём.

Ломаным – танцующим – сапоги поют –
Фонари на улицах множат тень мою.
Бьётся сердце гулкое, очи – янтари.
Поднимаю руку я – я хочу творить.

Лик мой – полумесяцем в серебре луны.
Нынче бесы бесятся, я – один из них.
Нынче тени кружатся, нагоняя страх.
Для кого-то – ужасы, для меня – игра.

Я иду вне времени по дороге-льду,
И другие демоны где-то меня ждут.
Ждут меня, залётного ворона – всегда,
Чтобы крикнуть – Чёрт с тобой, где ты пропадал?

@темы: Я

04:55 

.Кайлиана.
Hlarelyë corda cára lindalë nyérenen
Это Адам, ему шестнадцать. Поразительно хмур и груб.
Неумеющий улыбаться, коренастый, как старый дуб.
Бесконечно сутулый, тихий. Прячет сбитый кулак в карман,
А в кармане такое лихо...
- Уголовник и наркоман! -
Говорят про него соседи,
- Беспризорник! Пройдоха! Вор!
По сугробам и гололеди он приходит в знакомый двор.
По оплёванным гребням лестниц на привычный пустой чердак:
В этом самом надёжном месте нет ни голода,ни собак.
Лихо фыркает, шерсть взъерошив, раздувает свои бока,
Вместо снежных холодных крошек - миска вкусного молока,
Мягкой кучей лежат матрацы, пахнет сыростью и теплом...
Это Адам, ему шестнадцать. "Забияка и костолом"
Гладит серую шубку лиха и бормочет себе под нос:
- Тихо, маленький. Тихо, тихо! Я забрал тебя и принёс.
Слышишь, кроха? Даю поруку: я - твой самый надёжный щит.

Лихо тычется носом в руку и, посапывая, урчит.

Кайлиана Фей-Бранч

@темы: Я, Творчество, Стихи

13:55 

Даниэль
Ночью не спится домам – старым,
В лона подъездов скользят – пары,
В мятных парах туманного шика –
Псевдо-Орфеи, лже-Эвридики.

Лестничной пряжей шаги соткутся,
Склонят к перилам боа настурций,
Пыль рукава разметают дымно,
Ангелы чёрные сбросят нимбы.

В зеве квартиры – ютятся кошки,
Воздух зубами луны искрошен,
Прах осыпается в бархат шторы,
Кошки когтями терзают шорох.

Пары заходят в зеркальное море,
Тени танцуют на серой шторе,
Кошки следят изумрудно, томно
Из анфилады бездонных комнат.

Из переулков ночных иллюзий
Лунная кошка катает – узел,
Ржавые когти о крыши точит,
Лижет шершаво облатки ночи.

Лунные кошки идут по кругу,
Автомобиль без шофёра – угнан,
И из него снова пары – тени,
Поступью дробной когтят ступени.

Кошки за ними дымами вьются,
Блещет луна молоком на блюдце,
Пары танцуют в зеркальном зеве,
Лунные капли пятнают землю.

Лунная муть в глубине кошачьих
Глаз изумрудных себя запрячет,
Пряжа сплетается по ступеням,
Лестницы в лунной кислотной пене.

Лестницы, окна – ресницы бьются,
Рыжие тени боа-настурций,
Пары кружатся в зеркальной глотке,
Кошки когтями трещат чечётку.

Лунная кожа морозно светит,
Из зазеркалья сочится ветер,
Чёрный, как сажа, кошачий, лживый,
Он напевает свои мотивы.

Пары разбиты о рамы – в клочья,
Пары истёрты когтистой ночью,
И на ступенях следы их тают,
Ночь ускользает в подвал котами.

Ночью не спится, домам не спится,
Серая пыль на окне – ресницы,
Рыжим боа, точно кровью старой,
Ржавое небо развеет – пары.

@темы: Я

19:42 

.Кайлиана.
Hlarelyë corda cára lindalë nyérenen
Руки крестьянской девки - ссадины да мозоли, парочка штук на каждый младший голодный рот.
Годы отцовской таски, будни земной юдоли, служба графьям, короне... Кто его разберёт.
Руки крестьянской девки полют, готовят, сеют, моют посуду, сушат стиранное белье.
Ей, самой сильной, старшей, нужно следить за всеми. И верить, что скудный ужин останется для неё.

А на холме, в высоком замке живёт принцесса. Башенки и бойницы тянутся к облакам.
Солнце за холм садится и восстаёт из леса. Кажется, будто солнцем правит её рука.

Утро крестьянской девки грязно и босоного. С первыми петухами в поле выводит скот.
Стать бы и ей принцессой. Чуточку, хоть немного! Тропка ведёт, петляя, от нерезных ворот.
Там, где пшено и жито золотом колосятся, там, где играют ветры в волнах дрожащих трав...
Где же ещё отыщешь этого тунеядца, зная его ленивый и беззаботный нрав.
Там, где пшено и жито дрожат на ветру с тревогой, голос его свирели песню о ней поёт,
Глупой крестьянской девке, смешливой и босоногой! Будто бы нет на свете милей и добрей её.

А за рекой бегущей, в замке молочно-белом, в влажной прохладе залов тоненький силуэт.
Если б принцесса знала, быть ей... Покорной? Смелой? И что изменит в мире выбранный ей ответ?

Пальцы крестьянской девки гладят его ладони. На волосах играют солнечные лучи.
Хочется улыбаться и ничего не помнить! Этого не отнимут графы и богачи.

А в белоснежном замке, на мостовой мощёной, стонут призывно трубы, множится стук копыт.
Едет жених к принцессе. Ненужный и не влюблённый. И, заглушая разум, что-то внутри болит.

Годы текут неслышно, солнце встаёт за лесом. Дети крестьянской девки спят по своим углам.
Челядь позвали в замок: в замке живёт принцесса, что изменила мужу, опозорила короля.
На мостовой мощёной шумно и очень людно. Шутят, шумят, смеются знать и простой народ.
Делает шаг принцесса, первый и самый трудный. Её за подъёмом лестниц дожидается эшафот.

И замирают звуки. Солнце дрожит над лесом, на топоре играет мягкий манящий свет.
Муж говорит крестьянке: - Хочешь ты быть принцессой?
Девушка отвечает: - Нет... Ну конечно, нет.

Кайлиана Фей-Бранч

@темы: Любовь, Стихи, Творчество, Я

11:50 

Даниэль
Я выйду на сцену, я выйду на сцену,
Слагая катрены, слагая катрены,
О поезде тёмном, о поезде странном,
Который идёт сквозь леса и туманы.

Я сяду на поезд, я сяду на поезд,
Я не успокоюсь, я не успокоюсь,
Пока не доеду, пока не приеду
На станцию чуда, на станцию бреда.

Там шляпник безумный, там шляпник безумный
Билеты – за руны, билеты за луны
Торгует в окне покорёженной кассы
И ждёт на часах невозможного часа.

Там белые леди, там бледные леди
В вокзальном буфете, в вокзальном буфете
То кровь подают, то бокалы с абсентом
И томными взглядами жгут сигареты.

Там поезд летает, там поезд летает –
Вагонная стая – как воронов стая,
Там рельсы слагаются в нотные станы,
И сердце-колёса стучат неустанно.

Там фары – как взгляды, горящие взгляды,
Там уголь из ада, из самого ада,
Там все проводницы - без собственной тени,
Хотя и одеты, как дивы на сцене.

Они отдыхают, они отдыхают –
Смеются стихами над всеми грехами,
В вокзальном кафе, где кровавые блюдца,
Где бармены так же стихами смеются.

И жгут сигареты, читая сонеты,
На станции бреда, на станции – где-то,
Где нет остановки, и путь не проходит -
Она исчезает – на каждом восходе.

@темы: Я

14:23 

колымчанка
только гениям снится периодическая таблица химических элементов.. я не гений.. поэтому мне снятся трупы..
я забыла, как складывать буквы. в рифмостроки со смыслом. странно
твои фото стали блеклыми. в списке файлов серым повисли. ни грамма
не жалею о сказанном/сделанном с приставкой "не". решительность
никогда не была стороной моей сильной. как и неосмотрительность.

не верю, увы, очевидному, такому ненастоящему, скользкому. давно не играю
в "обмани меня". по глазам закрытым, губам молчащим/сжатым легко прочитаю
недосказанное. не останусь, нет смысла, к чему эти пытки. навязчивость -
тоже не мое. так мало достоинств. а глубоковиденье слишком отталкивающе.

снова дороги/судьбы в разные стороны. как линии жизни - не пересекаются,
расчерчивая ладони в причудливые узоры. заканчиваются/обрываются.
"не по пути" слишком частое явление в моей истории. дело привычки..
ты, как и прежние, не хочешь найти ту самую к мои замкам. одну для всех. отмычку.

знаешь, я бы предпочла ослепнуть...

@темы: стихи, чувства, я

11:25 

Даниэль
Ночь – пора карнавала,
И мы придём – ночью
В зареве чёрно-алом,
В запахе роз сочном.

И мы пройдём ветром
По площадям-глоткам,
Среди простых смертных –
Чёрная труппа чёрта.

И мы пройдём диким
Пламенем вдоль улиц –
Алые, как гвоздики,
Чёрные, как – угли.

Угольно брови выгнув,
Руки ломая в танце.
Люди сидят в гостиных,
Люди всего боятся.

Чувствуют запах розы,
Чувствуют запах серы.
Тысячи лет – угрозы,
Тысячи лет – веры.

Но – мы приходим снова,
В танце искря глазами.
Дайте нам только повод –
Или найдём сами.

Вы пригласите лучше
Нас – на порог гостиной.
Каждый из вас получит
Розу от Коломбины.

Бьёт Коломбина юбкой,
Точно пунцовым бубном.
Руки сложила – кубком,
Розой сложила – губы.

Жжёт Коломбина хворост
Рыжих волос буйных,
Следом за ней танцоры
Пальцами жгут – струны.

Томно Пьеро вздыхает –
Хрупкий и чёрно-белый.
Он воспоёт стихами
Нашего ада прелесть.

Гибельный чёрный искус –
Всякий повержен будет.
Носит за нами миску
С душами – чёрный пудель.

А Арлекин брызжет
Шутками, как шутиха.
А Арлекин – рыжий,
И приодет с шиком.

Только глаза тенью
Шляпы паяц скрывает.
В этих глазах – стены
Окружены - львами.

Не подходить – ближе,
Не предлагать – узы.
Да, Арлекин рыжий,
Как кочерга - в кузне.

Дальше идём в пляске,
Бьют каблуки в землю.
Смертные точат лясы
И на ходу – дремлют.

Мы же – бессонны вечно,
Гонит огонь – в спину.
Ветер на все плечи
Огненный плащ кинул.

Люди не видят пламя,
Это для них - лучше.
Да, мы пришли за вами,
Да, мы пришли по души.

Да, это мы, люди,
Да, мы уже близко.
Вот и наш чёрный пудель
Тащит в зубах миску.

Значит, пора настала,
Значит, пришли - сроки.
И у Пьеро - алым
Пишет перо – строки.

@темы: Я

12:00 

Даниэль
Я вскочу на стол – колесом безумным,
Осушу кубок единым махом.
Я в улыбке злой искривлю губы
Под помадой цвета вина и мака.

Я ваш шут, сеньоры, я ваш проказник,
В чёрный бархат ночи судьбой наряжен.
Я – настолько шут, я – настолько разный,
Что и сам в себе заплутал однажды.

Заплутал – и вот – не могу распутать
Этот путь к себе – от себя – и к чёрту!
Это повод для неизменных шуток –
Для господ, пожалуй, излишне тонких.

Для господ, конечно, попроще шутят,
Только я не прост, я так сложно - сложен:
Мои очи – звёзды, руки-ноги – прутья,
Кто меня сложил, как я взял – и ожил?

Я сложеньем вышел по подобью кукол,
Я характер взял у огня и ветра.
Это тоже повод для изящных шуток –
Это тоже тема для моих сюжетов.

Рассказать вам сказку, господа и дамы,
О шуте, который и не шут, а ангел?
Только ангел – чёрный, потому – упрямый,
Потому – острее смертоносной шпаги.

Только ангел – падший, только ангел – дерзкий,
Бубенцы и крылья – а глаза чернеют.
Может быть, когда-то на старинной фреске
Вы меня встречали – был среди чертей я.

Может быть, приснился я во сне кому-то,
Это был кошмар – только вы забыли.
Я ведь шут, сеньоры – кто боится шуток?
Я-то шут, но только – на вороньих крыльях.

И мой смех наполнен смертоносным ядом,
И моя помада отливает кровью.
Я ваш шут, сеньоры, и я вечно рядом,
И однажды ночью я сорву покровы.

И однажды ночью я откину маску,
И тогда вы что-то – может быть – поймёте.
Рассказать, сеньоры, вам другую сказку –
О безбожном бунте, о ночном полёте?

Рассказать о ветре из иного мира,
Рассказать о ночи, что полна загадок?
Об экстазе фейри, о тоске вампиров,
О любви запретной в самом сердце ада?

Рассказать? Пустое! Что метать алмазы?
Не намёк, сеньоры, а всего лишь образ.
Я ведь шут, а значит – я могу быть разным,
Говорить умею и презренной прозой.

Я обратно сяду – угрюмый ворон,
В вороные пряди - лицо запрячу.
Это было – шуткой, я – шут, сеньоры.
Я ваш шут, сеньоры, я ваш шут – пока что.

@темы: Я

20:45 

Даниэль
Когда-нибудь – может быть – я буду жить в Париже,
В сердце мансарды, под голубиной крышей.
На самой границей между землёй и Эдемом,
Над облаком улиц, причудливых, как поэмы.

Я буду нести в корзинке домой багеты –
Золотые, как солнце, тонкие, как сигареты.
Я буду крошить их птицам – а мне лишь корки,
А утро зальёт молоком чёрный кофе горький.

Когда-нибудь – может быть – я буду жить в Париже,
И будет луна по ночам по-кошачьи рыжей,
И будет когтями скрестись в мои окна ветер,
И шелест страниц разлохмаченных книг ответит.

Когда-нибудь – может быть – я буду жить у Сены,
Где бродят Уайльда, Рембо и Верлена тени.
И где перекрещены с небом - собора шпили,
Где яростно жили и где без ума любили.

Когда-нибудь – может быть – я буду жить в Париже,
Где дождь чьи-то души на звонкие струны нижет,
Где солнце глядит на Сену – подсолнух пышный,
И город, как крылья, раскинул окна и крыши.

Когда-нибудь – может быть – в длинной тени собора
Я пляшущей тенью пройду через древний город,
И будет на сердце кофейная горечь – сладкой,
И серый асфальт будет полной стихов тетрадкой.

Когда-нибудь – может быть – я буду жить в Париже,
Там ангелы рядом, и демоны тоже ближе,
Когтями горгулий собор ощетинил профиль,
И пахнет кострами в открытой кофейне кофе.

Парижская ночь будет слушать мои секреты –
Кому, как не ей, понимать, что творят поэты,
Что с ними творится, когда беспокойной ночью,
Как пенная Сена, бегут по бумаге строчки.

И будет французский язык – точно шёлк искристый,
И небо окрасят Моне и Сезанна кисти,
И слово «Париж» зазвучит триумфальной песней,
И каждая тень, улыбнувшись, на миг воскреснет.

И тысячи ликов, теней, ветров и восходов
Меня окружат, закружат, введут в свой город.
И там, наверху, в мансарде, под новым солнцем
Я что-то начну – или что-то само начнётся.

Я буду там жить – в Париже – и скоро город
В сердце и строки впишет свои узоры.
Я поселюсь над вами – смотрите выше! –
Вольный поэт, который живёт под крышей.

Я буду там жить под небом – безумно синим,
Будет зимой зашифрован на стёклах – иней,
Будет весна мою ересь крестить дождями,
Летом каштаны и солнце охватит пламя.

Я буду там жить – то ли дни, то ли даже годы -
Как будет судьбе и мне самому угодно.
Я буду там жить – и, может быть, там, в Париже,
Как в зеркале, я наконец-то себя увижу.

А может, горгульи подскажут мне, что и кто я,
А может, Уайльд подсядет ко мне за столик,
А может, Рембо сверкнёт, проходя, глазами –
И кто- то узнает меня – или я узнаю.

Я буду там жить – и ныне живу отчасти –
В какой-то иной, парижской своей ипостаси.
Я буду там жить – и я стану тем, кто пишет
Стихи, декламируя их на парижских крышах.

Я стану тем самым собой, что прекрасно знает
Дорогу в Париж: стихами – крышами – снами –
И собственный поезд меня понесёт куда-то –
Быть может, в Париж, которого нет на картах.

@темы: Я

13:30 

Даниэль
Господин в чёрном костюме
Смотрит на мир угрюмо.
Господин в чёрном костюме
С белым, как мел, лицом

Перчатки и галстук носит
Цвета слоновой кости,
А на перчатке - череп
Украшает кольцо.

Господин в чёрном костюме
Слушает долгий зуммер,
В чёрном витке пластмассы
Не отвечает мрак.

Господин телефон отложит –
Светится белым кожа,
И его туфли скалят
Чёрный голодный лак.

Господин надевает шляпу –
Дождь начинает капать –
Серый остывший пепел
Из голубиных туч.

Господин выходит на воздух,
Рвёт багровые розы,
Что у его жилища
Вечно стоят в цвету.

Господин идёт по проспекту,
Курит свою сигарету,
Пепел и дождь мешая
В серой игре теней.

Вспыхнет багрово солнце,
Кто-то на миг обернётся,
Кто-то вослед посмотрит –
Но никого уже нет.

Господин пристально смотрит –
Он забирает мёртвых,
Как крысолов немецкий –
Крыс, а потом детей.

Пепел дождя пляшет,
А он идёт дальше –
Не отражаясь в стёклах
И не бросая тень.

Господин в чёрном костюме,
Может, когда-то умер,
Может, родился снова –
Кто может знать теперь?

Он стороной шагает
Через какой-то Гаммельн,
Но иногда учтиво
В чью-то стучится дверь.

@темы: Я

12:00 

Даниэль
Пляшут скелеты в чёртовой комнате,
Они гальванически кем-то подняты.
Ненастоящие – пыль и пластмасса,
Пляшут скелеты, корчат гримасы.

Это всего лишь скелеты-игрушки,
Скалятся, прыгают, как лягушки,
Точно они – наделённые разумом,
Точно они что-то бурно празднуют.

Светятся кости, как сигареты,
Пляшут пластмассовые скелеты.
Пляшут и прыгают в тёмной спальне –
Перьями прытко в окно влетают.

Пляшут скелеты в своём хороводе,
Кто-то их гальванизирует, водит.
Кости искрятся в комнате душной,
Пляшут бездушно скелеты-игрушки.

Это всего лишь игра такая –
Пляшут скелеты, искры мелькают.
Это игра, потому не страшно –
Скалятся куклы, скелеты пляшут.

Пляшут скелеты во чью-то славу,
Раз – и налево, два – и направо.
Это всего лишь игра, не бойтесь.
Пляшут скелеты, сверкают кости.

Пляшут скелеты, одни и в парах,
Точно под речитатив гитары.
Так продолжается пляс скелетов
Раз – от заката, два – до рассвета.

@темы: Я

22:20 

Даниэль
Слышите? Слышите? Чёртов вальс
Глушит колокола господни.
Я станцевать приглашаю вас
На крыше замка со мной сегодня.

Мы с вами будем кружиться как
Алые листья по воле ветра.
В белой перчатке моя рука,
Фрак мой окрашен закатным светом.

Ваша рука – и в ответ моя,
Ваши глаза – и мои зарницы.
В чёртовом вальсе медлить нельзя,
Чтобы случайно не оступиться.

Чтобы не рухнуть нелепо вниз
В жалкой попытке достигнуть рая.
Колокола? Замолчат они –
Слушайте лучше как вальс играет.

Слушать мелодию и – кружить,
Точно мы только ночные тени.
Чёртовый вальс не прощает лжи,
Чёртовый вальс не простит сомнений.

В чёртовом вальсе сомнений нет –
Только полёт среди чёрных башен.
Ваша улыбка - моя в ответ.
Видите, это совсем не страшно.

Бесятся флаги, и вьётся плющ,
Чёрные птицы вокруг летают.
Не обещаю вам райских кущ,
Но обещаю вам этот танец.

Колокол церкви давно умолк,
Чёртовый вальс, хохоча, грохочет.
Предупреждаю, что дикий волк
Вас навестит в вашей спальне ночью.

Лучше откройте ему окно,
Или придётся вам спать в осколках.
Волк или я – это всё равно,
Вы и сейчас на руках у волка.

Видите – блеск моих алых глаз?
Чуете – холод моих касаний?
Вот он такой, этот чёртов вальс,
Что мы на крыше вдвоём плясали.

Крест ваш потерян, лежит в кустах,
В небе закат пламенеет алый.
Эта мелодия так проста –
Раз-два-три, раз – и опять сначала.

Ну же, давайте! Кружится мир,
Мы не отступимся и не устанем.
Чёртовый вальс – это, чёрт возьми,
Самый прекрасный на свете танец.

@темы: Я

! .:Стихи на diary.ru:. !

главная