• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: Я (список заголовков)
14:23 

колымчанка
только гениям снится периодическая таблица химических элементов.. я не гений.. поэтому мне снятся трупы..
я забыла, как складывать буквы. в рифмостроки со смыслом. странно
твои фото стали блеклыми. в списке файлов серым повисли. ни грамма
не жалею о сказанном/сделанном с приставкой "не". решительность
никогда не была стороной моей сильной. как и неосмотрительность.

не верю, увы, очевидному, такому ненастоящему, скользкому. давно не играю
в "обмани меня". по глазам закрытым, губам молчащим/сжатым легко прочитаю
недосказанное. не останусь, нет смысла, к чему эти пытки. навязчивость -
тоже не мое. так мало достоинств. а глубоковиденье слишком отталкивающе.

снова дороги/судьбы в разные стороны. как линии жизни - не пересекаются,
расчерчивая ладони в причудливые узоры. заканчиваются/обрываются.
"не по пути" слишком частое явление в моей истории. дело привычки..
ты, как и прежние, не хочешь найти ту самую к мои замкам. одну для всех. отмычку.

знаешь, я бы предпочла ослепнуть...

@темы: стихи, чувства, я

11:25 

Даниэль
Ночь – пора карнавала,
И мы придём – ночью
В зареве чёрно-алом,
В запахе роз сочном.

И мы пройдём ветром
По площадям-глоткам,
Среди простых смертных –
Чёрная труппа чёрта.

И мы пройдём диким
Пламенем вдоль улиц –
Алые, как гвоздики,
Чёрные, как – угли.

Угольно брови выгнув,
Руки ломая в танце.
Люди сидят в гостиных,
Люди всего боятся.

Чувствуют запах розы,
Чувствуют запах серы.
Тысячи лет – угрозы,
Тысячи лет – веры.

Но – мы приходим снова,
В танце искря глазами.
Дайте нам только повод –
Или найдём сами.

Вы пригласите лучше
Нас – на порог гостиной.
Каждый из вас получит
Розу от Коломбины.

Бьёт Коломбина юбкой,
Точно пунцовым бубном.
Руки сложила – кубком,
Розой сложила – губы.

Жжёт Коломбина хворост
Рыжих волос буйных,
Следом за ней танцоры
Пальцами жгут – струны.

Томно Пьеро вздыхает –
Хрупкий и чёрно-белый.
Он воспоёт стихами
Нашего ада прелесть.

Гибельный чёрный искус –
Всякий повержен будет.
Носит за нами миску
С душами – чёрный пудель.

А Арлекин брызжет
Шутками, как шутиха.
А Арлекин – рыжий,
И приодет с шиком.

Только глаза тенью
Шляпы паяц скрывает.
В этих глазах – стены
Окружены - львами.

Не подходить – ближе,
Не предлагать – узы.
Да, Арлекин рыжий,
Как кочерга - в кузне.

Дальше идём в пляске,
Бьют каблуки в землю.
Смертные точат лясы
И на ходу – дремлют.

Мы же – бессонны вечно,
Гонит огонь – в спину.
Ветер на все плечи
Огненный плащ кинул.

Люди не видят пламя,
Это для них - лучше.
Да, мы пришли за вами,
Да, мы пришли по души.

Да, это мы, люди,
Да, мы уже близко.
Вот и наш чёрный пудель
Тащит в зубах миску.

Значит, пора настала,
Значит, пришли - сроки.
И у Пьеро - алым
Пишет перо – строки.

@темы: Я

12:00 

Даниэль
Я вскочу на стол – колесом безумным,
Осушу кубок единым махом.
Я в улыбке злой искривлю губы
Под помадой цвета вина и мака.

Я ваш шут, сеньоры, я ваш проказник,
В чёрный бархат ночи судьбой наряжен.
Я – настолько шут, я – настолько разный,
Что и сам в себе заплутал однажды.

Заплутал – и вот – не могу распутать
Этот путь к себе – от себя – и к чёрту!
Это повод для неизменных шуток –
Для господ, пожалуй, излишне тонких.

Для господ, конечно, попроще шутят,
Только я не прост, я так сложно - сложен:
Мои очи – звёзды, руки-ноги – прутья,
Кто меня сложил, как я взял – и ожил?

Я сложеньем вышел по подобью кукол,
Я характер взял у огня и ветра.
Это тоже повод для изящных шуток –
Это тоже тема для моих сюжетов.

Рассказать вам сказку, господа и дамы,
О шуте, который и не шут, а ангел?
Только ангел – чёрный, потому – упрямый,
Потому – острее смертоносной шпаги.

Только ангел – падший, только ангел – дерзкий,
Бубенцы и крылья – а глаза чернеют.
Может быть, когда-то на старинной фреске
Вы меня встречали – был среди чертей я.

Может быть, приснился я во сне кому-то,
Это был кошмар – только вы забыли.
Я ведь шут, сеньоры – кто боится шуток?
Я-то шут, но только – на вороньих крыльях.

И мой смех наполнен смертоносным ядом,
И моя помада отливает кровью.
Я ваш шут, сеньоры, и я вечно рядом,
И однажды ночью я сорву покровы.

И однажды ночью я откину маску,
И тогда вы что-то – может быть – поймёте.
Рассказать, сеньоры, вам другую сказку –
О безбожном бунте, о ночном полёте?

Рассказать о ветре из иного мира,
Рассказать о ночи, что полна загадок?
Об экстазе фейри, о тоске вампиров,
О любви запретной в самом сердце ада?

Рассказать? Пустое! Что метать алмазы?
Не намёк, сеньоры, а всего лишь образ.
Я ведь шут, а значит – я могу быть разным,
Говорить умею и презренной прозой.

Я обратно сяду – угрюмый ворон,
В вороные пряди - лицо запрячу.
Это было – шуткой, я – шут, сеньоры.
Я ваш шут, сеньоры, я ваш шут – пока что.

@темы: Я

20:45 

Даниэль
Когда-нибудь – может быть – я буду жить в Париже,
В сердце мансарды, под голубиной крышей.
На самой границей между землёй и Эдемом,
Над облаком улиц, причудливых, как поэмы.

Я буду нести в корзинке домой багеты –
Золотые, как солнце, тонкие, как сигареты.
Я буду крошить их птицам – а мне лишь корки,
А утро зальёт молоком чёрный кофе горький.

Когда-нибудь – может быть – я буду жить в Париже,
И будет луна по ночам по-кошачьи рыжей,
И будет когтями скрестись в мои окна ветер,
И шелест страниц разлохмаченных книг ответит.

Когда-нибудь – может быть – я буду жить у Сены,
Где бродят Уайльда, Рембо и Верлена тени.
И где перекрещены с небом - собора шпили,
Где яростно жили и где без ума любили.

Когда-нибудь – может быть – я буду жить в Париже,
Где дождь чьи-то души на звонкие струны нижет,
Где солнце глядит на Сену – подсолнух пышный,
И город, как крылья, раскинул окна и крыши.

Когда-нибудь – может быть – в длинной тени собора
Я пляшущей тенью пройду через древний город,
И будет на сердце кофейная горечь – сладкой,
И серый асфальт будет полной стихов тетрадкой.

Когда-нибудь – может быть – я буду жить в Париже,
Там ангелы рядом, и демоны тоже ближе,
Когтями горгулий собор ощетинил профиль,
И пахнет кострами в открытой кофейне кофе.

Парижская ночь будет слушать мои секреты –
Кому, как не ей, понимать, что творят поэты,
Что с ними творится, когда беспокойной ночью,
Как пенная Сена, бегут по бумаге строчки.

И будет французский язык – точно шёлк искристый,
И небо окрасят Моне и Сезанна кисти,
И слово «Париж» зазвучит триумфальной песней,
И каждая тень, улыбнувшись, на миг воскреснет.

И тысячи ликов, теней, ветров и восходов
Меня окружат, закружат, введут в свой город.
И там, наверху, в мансарде, под новым солнцем
Я что-то начну – или что-то само начнётся.

Я буду там жить – в Париже – и скоро город
В сердце и строки впишет свои узоры.
Я поселюсь над вами – смотрите выше! –
Вольный поэт, который живёт под крышей.

Я буду там жить под небом – безумно синим,
Будет зимой зашифрован на стёклах – иней,
Будет весна мою ересь крестить дождями,
Летом каштаны и солнце охватит пламя.

Я буду там жить – то ли дни, то ли даже годы -
Как будет судьбе и мне самому угодно.
Я буду там жить – и, может быть, там, в Париже,
Как в зеркале, я наконец-то себя увижу.

А может, горгульи подскажут мне, что и кто я,
А может, Уайльд подсядет ко мне за столик,
А может, Рембо сверкнёт, проходя, глазами –
И кто- то узнает меня – или я узнаю.

Я буду там жить – и ныне живу отчасти –
В какой-то иной, парижской своей ипостаси.
Я буду там жить – и я стану тем, кто пишет
Стихи, декламируя их на парижских крышах.

Я стану тем самым собой, что прекрасно знает
Дорогу в Париж: стихами – крышами – снами –
И собственный поезд меня понесёт куда-то –
Быть может, в Париж, которого нет на картах.

@темы: Я

13:30 

Даниэль
Господин в чёрном костюме
Смотрит на мир угрюмо.
Господин в чёрном костюме
С белым, как мел, лицом

Перчатки и галстук носит
Цвета слоновой кости,
А на перчатке - череп
Украшает кольцо.

Господин в чёрном костюме
Слушает долгий зуммер,
В чёрном витке пластмассы
Не отвечает мрак.

Господин телефон отложит –
Светится белым кожа,
И его туфли скалят
Чёрный голодный лак.

Господин надевает шляпу –
Дождь начинает капать –
Серый остывший пепел
Из голубиных туч.

Господин выходит на воздух,
Рвёт багровые розы,
Что у его жилища
Вечно стоят в цвету.

Господин идёт по проспекту,
Курит свою сигарету,
Пепел и дождь мешая
В серой игре теней.

Вспыхнет багрово солнце,
Кто-то на миг обернётся,
Кто-то вослед посмотрит –
Но никого уже нет.

Господин пристально смотрит –
Он забирает мёртвых,
Как крысолов немецкий –
Крыс, а потом детей.

Пепел дождя пляшет,
А он идёт дальше –
Не отражаясь в стёклах
И не бросая тень.

Господин в чёрном костюме,
Может, когда-то умер,
Может, родился снова –
Кто может знать теперь?

Он стороной шагает
Через какой-то Гаммельн,
Но иногда учтиво
В чью-то стучится дверь.

@темы: Я

12:00 

Даниэль
Пляшут скелеты в чёртовой комнате,
Они гальванически кем-то подняты.
Ненастоящие – пыль и пластмасса,
Пляшут скелеты, корчат гримасы.

Это всего лишь скелеты-игрушки,
Скалятся, прыгают, как лягушки,
Точно они – наделённые разумом,
Точно они что-то бурно празднуют.

Светятся кости, как сигареты,
Пляшут пластмассовые скелеты.
Пляшут и прыгают в тёмной спальне –
Перьями прытко в окно влетают.

Пляшут скелеты в своём хороводе,
Кто-то их гальванизирует, водит.
Кости искрятся в комнате душной,
Пляшут бездушно скелеты-игрушки.

Это всего лишь игра такая –
Пляшут скелеты, искры мелькают.
Это игра, потому не страшно –
Скалятся куклы, скелеты пляшут.

Пляшут скелеты во чью-то славу,
Раз – и налево, два – и направо.
Это всего лишь игра, не бойтесь.
Пляшут скелеты, сверкают кости.

Пляшут скелеты, одни и в парах,
Точно под речитатив гитары.
Так продолжается пляс скелетов
Раз – от заката, два – до рассвета.

@темы: Я

22:20 

Даниэль
Слышите? Слышите? Чёртов вальс
Глушит колокола господни.
Я станцевать приглашаю вас
На крыше замка со мной сегодня.

Мы с вами будем кружиться как
Алые листья по воле ветра.
В белой перчатке моя рука,
Фрак мой окрашен закатным светом.

Ваша рука – и в ответ моя,
Ваши глаза – и мои зарницы.
В чёртовом вальсе медлить нельзя,
Чтобы случайно не оступиться.

Чтобы не рухнуть нелепо вниз
В жалкой попытке достигнуть рая.
Колокола? Замолчат они –
Слушайте лучше как вальс играет.

Слушать мелодию и – кружить,
Точно мы только ночные тени.
Чёртовый вальс не прощает лжи,
Чёртовый вальс не простит сомнений.

В чёртовом вальсе сомнений нет –
Только полёт среди чёрных башен.
Ваша улыбка - моя в ответ.
Видите, это совсем не страшно.

Бесятся флаги, и вьётся плющ,
Чёрные птицы вокруг летают.
Не обещаю вам райских кущ,
Но обещаю вам этот танец.

Колокол церкви давно умолк,
Чёртовый вальс, хохоча, грохочет.
Предупреждаю, что дикий волк
Вас навестит в вашей спальне ночью.

Лучше откройте ему окно,
Или придётся вам спать в осколках.
Волк или я – это всё равно,
Вы и сейчас на руках у волка.

Видите – блеск моих алых глаз?
Чуете – холод моих касаний?
Вот он такой, этот чёртов вальс,
Что мы на крыше вдвоём плясали.

Крест ваш потерян, лежит в кустах,
В небе закат пламенеет алый.
Эта мелодия так проста –
Раз-два-три, раз – и опять сначала.

Ну же, давайте! Кружится мир,
Мы не отступимся и не устанем.
Чёртовый вальс – это, чёрт возьми,
Самый прекрасный на свете танец.

@темы: Я

21:05 

Даниэль
Белая ночь – белеет,
Небо – платок батиста.
По серебру аллеи
Тени теней – артисты.

Лица туманно светят,
Взгляды темны нездешне.
Тени размыты ветром,
Ветер плащами плещет.

У Коломбины платье
Кажется густо-синим.
В белой ночи не спать им,
Белая ночь – трясина.

И Арлекин глазами
Тёмными смотрит долго.
Белая ночь слизала
Между зеркал – дорогу.

И Арлекин шагает,
Путая ноги-ноты.
К раю ведёт другая –
Это дорога к чёрту.

Чёрный Пьеро ломает
Белые пальцы томно.
Белая ночь – немая,
Слижет слова и стоны.

Слижет стихи и позы,
Снова вернёт в тумане.
Сорванной белой розой
Белая ночь увянет.

Чёрных артистов тени –
Россыпью в ночи омут.
Где-то на белой сцене
Занавес будет тёмным.

Чёрные будут взгляды
В белой ночи искриться.
Может, дорогой ада
Эти пришли артисты.

Той, что уводит к чёрту,
Той, что ведёт обратно.
В небе луна истёрта,
Прячет за тучи пятна.

А у артистов лица –
Лунно-мертвенно светят.
Что-то должно случиться
Ночью не тёмной этой.

Может быть, кто-то знает,
Может быть, чует кто-то.
Мы уже здесь. За нами –
Наша дорога к чёрту.

@темы: Я

13:15 

Даниэль
Едет, едет карета по дороге сна –
Та карета черна, а обивка красна.
В той карете юная дама сидит,
Нет у дамы этой сердца в груди.
Вместо сердца у дамы в груди кристалл,
Пентаграмма на шее вместо креста.

Чёрный пудель покорно к ногам прильнул,
На плече - чёрный ворон разинул клюв
И вещает под ритмы колёс в ночи,
Дама слушает карканье и молчит.
А в глазах у дамы - холодный блеск,
Едет, едет карета сквозь чёрный лес.

А в манжетах у дамы - блестят ножи,
На лице её маской луна лежит.
А у дамы кудри - иссохший плющ.
Лает чёрный пудель, ворон щерит клюв.
А в перчатках дамы - острия когтей.
Не пускайте, мамы, в этот лес детей.

Не бродите сами по дороге сна –
Тот, кто встретит даму - не придёт назад.
Тот, кто встретит даму - не вернётся вновь,
Он уедет с нею по дороге снов.
И сомкнётся следом беспросветный лес,
Упадёт на землю бесполезный крест.

И белеет маской на лице луна –
Едет дама в красном по дороге сна.
Её чёрный пудель рычит в ногах –
Не ходите, люди, по дороге сна.
Едет, едет карета вперёд в ночи –
Дама слушает ворона и молчит.

@темы: Я

11:55 

Даниэль
Он приходит ожившей в ночи
чёртовой куклой.
Глаза его – две свечи -
а вернее, угли.
Чертит в ночи луна
его горбоносый профиль.
Кожа его темна –
топлёные сливки с кофе.

Рисует его луна –
тень на дороге где-то.
Он затаён в тенях,
вдали от дневного света.
Он хореограф теней –
и пляшут покорно тени
При луне, на стене, в глубине,
на бесконечной сцене.

Его пальцы в перчатках - тонки
и по-паучьи гибки.
Он когда-то слагал стихи
или играл на скрипке.
И смотрели адские волки
в глаза артисту, но
Он смотрел в ответ из-под чёлки –
по-волчьи пристально.

Он играл для этих волков
и себя, своей сути волчьей.
Это было адски легко –
и прельщало прочих.
Эта тёмная прелесть была
и в нём, наверно –
Эти чёртовы трели зла,
эта волчья скверна.

Может быть, это было давно –
может быть, недавно.
Волчий сын слушал волчий вой
и играл годами.
А потом – может, продал скрипку –
или кто-то отнял,
Но не ходят волки, как свита,
за ним сегодня.

Только волчья природа в нём –
никуда не деться.
Полыхает в глазах огнём,
скребётся в сердце.
И танцует теней хоровод,
ему так послушен,
И от дьявольских нот, как лёд,
холодеют души.

Хореограф теней, он сам
протанцует тенью
По пустым городским лесам,
по полночной сцене.
То ли тень, то ли кукла – чёрт,
всё равно бездушен.
И луна иероглиф черт
Его чертит тушью.

И ресницы его длинны –
точно скрипки струны.
Его лик на фоне луны –
столь чертовски юный.
Юный мальчик, что скрипку взял,
ставший диким волком.
Пляшут искры в его глазах,
подпалили чёлку.

Хореограф теней пройдёт –
протанцует – так незаметно.
Только волки воют порой
в переулках где-то.
То ли жарко хвалу поют,
то ли горько плачут.
Может, адскую скрипку свою
ищет кукла-мальчик?

@темы: Я

11:45 

Даниэль
За закрытыми дверьми
Вещи странные творятся –
Экзистенциальный мир
На обломках декораций.

Алый занавес, как волк
Серый – извергает лица
Экзистенциальных воль,
Пожелавших воплотиться.

Экзистенциальный вой
К люстре гаснущей несётся –
Не достигнет никого
Этот зов со дна колодца.

Зов из каменных глубин –
Ходуном подмостки ходят.
Экзистенция – к любви.
Экзистенция – к свободе.

Все – на сцене и окрест
В экзистенциальной муке.
Пляшет бешеный Орест,
Вьются жалящие мухи.

Из машины грозный бог
Так в машину и уходит.
Он не может ничего
В мире, где Орест – свободен.

И на плечи ему сел
Храм пустой мегалотонный.
О кровавое шоссе
Бьются узники Альтоны.

Алый занавес – в крови,
Точно содранная кожа.
Экзистенция. Живи.
Если хочешь. Если можешь.

Поднимай сизифов груз –
Шар земной – себе на плечи.
Ты уже вступил в игру
Этой пьесы бесконечной.

За закрытыми дверьми
Душат взгляды, мухи жалят.
Экзистенцию – прими –
И в завязке, и в финале.

И ни дьявол, ни господь
Не спасут и не подскажут.
Облепляют мухи – плоть,
Иссушает горло жажда.

И Электра на кресте
Режет вены, пьёт из моря.
Экзистенция – для тех,
Кто не хочет быть героем.

Экзистенция – для воль,
Воплощённых на границе,
Чтобы занавес, как волк,
Мог их кровью поживиться.

Чтобы тучи чёрных мух
Слепо жалили Ореста,
Уходящего во тьму
Экзистенциальной пьесы.

Чтобы каждый роль сыграл -
Кто – Электры, кто – Ореста,
И шагал не в ад, не в рай,
А куда-то в неизвестность.

Алый занавес – в крови,
Капает из волчьей пасти.
Экзистенция. Живи.
Или только – попытайся.

Окровавлен алый рот
Экзистенциальным воем,
И Калигула орёт:
«Я живой! Ещё живой я!»

@темы: Я, Литература

23:38 

chinakot
Кто знает, что будет с этой страной через 10-15 лет.
Пронзает сердце чужой виной, перевесит судьбу ответ.
Мы стонем и тащим голгофы крест как и прочий наследный скарб.
Глазами выискивая окрест, Где скажем другим: пока,
Где ноша окажется тяжелей, Чем жажда страдать и впредь,
Где в будущем будет разлит елей За тех, кто не смог терпеть...
18062015

@темы: Я, Настроение, Жизненное

23:35 

chinakot
Сочтемся славою когда
Наденем чистые погоны,
Сейчас же долгие прогоны
И вместо слов одна вода.
Позиционная война
На виртуальном поле фронта,
Для победившего - дисконты,
Другим -злословия слюна.
Побед и проигрышей нет,
Мы все - обманутых потоки,
И тонем в повседневных склоках,
И отвергаем тень и свет,
Пока не взяли автоматы...
17062015

@темы: Настроение, Я

12:15 

Даниэль
Этот мир – война или бал – неважно,
Кружатся или сражаются – все и каждый.
Шпага в руке, или чёрная пасть мушкета,
Платье букетом осядет на воск паркета.

В платья букет алой кровью вплелись гвоздики.
Где ты, Орфей, потерявший свою Эвридику?
Где-то Орфей – но не с лирой, а сигаретой –
Где-то в кафе обжигает губы абсентом.

Мир – это зал танцевальный – а может, поле,
Поле сражения – шахматный шаткий столик.
Кто-то упал – чьи-то ноги отбиты в вальсе –
Но продолжает она – или он – смеяться.

Люстры слепящие пляшут на гипсе-небе.
Может быть, это – Аид, и у входа – Цербер.
И Прозерпина пьяно грызёт гранаты,
И на полу от зёрен алеют пятна.

Зёрна ли, кровь – это всё, господа, неважно.
Вас не спасёт ничего – это знает каждый.
Так что – танцуйте, воюйте здесь до рассвета,
В вальсе кружа зачарованных дев букеты.

Только Орфей будет пить подгоревший кофе,
Лунному свету подставив холодный профиль.
Только Орфею нет дела до всех до прочих,
И Эвридику он бросил в аду нарочно.

Браво, Орфей – что тебе до войны и танцев,
В зале, где нужно всем люстрам в лицо смеяться,
Или сражаться с кем-то, сбивая пешки,
Или молиться – «Боже, помилуй грешных!»

Браво, Орфей – здесь в кафе так дышать привольно,
Лоб холодит белый мрамор простой колонны.
Столик забился в угол, окно раскрыто –
Ночь и луна – какая ещё Эвридика?

Чёрные кудри тяжёлой лозой отбросив
С белого лба - он дымит своей папиросой.
Кофе, абсент и кофейная горечь ночи –
Вот, что он любит, вот чего нынче хочет.

Лира, гитара, стихи на салфетке мятой -
Это кафе - для таких же, как он, проклятых.
Где-то за столиком – хохот и трубки курят,
Чьи-то безумные взгляды, шальные кудри.

Столик в кафе – недопитым вином заляпан.
Пьяно смеётся Орфей, надевая шляпу.
Чёрный цилиндр, в модном английском стиле –
Байрон, Верлен и Рембо такие носили.

Бальная зала шумит канонадой вальсов,
Ждёт Эвридика Орфея – увы, напрасно.
Ждёт Эвридика, губы тайком кусая,
Слева и справа кружится дикая стая.

Бальное платье запачкано красным соком –
Бросить её на съедение так жестоко.
Но не придёт Орфей в этот зал Аида –
Где то ли танцы, а то ли уже коррида.

В чёрном цилиндре уходит он прочь – к рассвету,
К небу зелёному, точно бокал абсента.
Прочь - от Аида – туда, где восходит солнце.
Нет, Эвридика. Он даже не обернётся.

@темы: Я

09:06 

печоринъ
he only does it to annoy, because he knows it teases.
П Р О Ш Л О Е

Являешься ко мне, как тень:
Облитый проводами звезд,
Изрытый трещинами стен —
Бесплотный и спокойный пес.

Ты нем. Ты слаб. Ты нежилец.
Корячишь жалкий силуэт
В софите ночника.
Пролез
В хрипящий пылью кабинет
И счастлив!

Ждешь,
Что я прильну к твоим ногам —
Бесцветным, мертвым, как чертеж
Распятья.
Ждешь, что сам
Начну молить забрать с собой
Туда, где отжил всякий час
И всякое мгновенье.

Твой
Был я! И сколько раз
Я возвращался.

Верь! —
Сейчас иначе. Я — живой!
Не загнанный металлом зверь,
Не запертый в тебе.
Я — свой.

~.~

Рассвет. Ты сам в оконный ров
Ныряешь, как лихой пловец.
А мне бы, черт, не видеть снов:
Ведь ты их

истинный

творец.

vk.com/pechorinskoe

@темы: Стихи, Чувства, Я

13:15 

Даниэль
На площади шумной сцене -
Фламенко ножей и юбок.
Да, зрители это ценят.
Да, зрители это любят.

А мне всё казалось – скучно,
А мне всё казалось – пресно,
И локон мой был накручен
На палец привычным жестом.

Капризно кривил я губы,
Взирая на пляски эти.
Мне всё представлялось грубым,
Всё – в розовом липком свете.

Мне пьеса казалась старой,
И страсти казались пошлы -
Как сдавленный вой гитары,
Волной затопивший площадь.

Кармен распласталась куклой,
И плакал на небе ангел.
А мне всё казалось глупым
И хуже того – вульгарным.

А люди – смотрели пьесу,
Сердца в унисон стучали.
И было мне интересно
За ними следить – вначале.

И я наблюдал из ложи,
На обод - ногу закинув.
Всё то же, увы, всё то же,
И все вы – точно такие.

Я ряд изучал за рядом
Глазами – прилежный зритель.
Всё так же боитесь ада,
Всё так же к любви стремитесь.

И страсти кипят на сцене –
Цыганки, ножи, тореро –
А в жизни – коктейль из лени,
Усталости и карьеры.

Мой белый камейный профиль
Мерцал в полумраке ложи.
И мне захотелось крови
И тоже страстей – быть может.

И плавность моих движений
Соседей прошибла дрожью,
Когда я тигриной тенью
Скользнул из пещеры ложи.

И россыпь моих касаний –
Когда я кого-то тронул,
Неспешно идя из зала,
Смиренно прося пардону –

Ожгла на секунду вены
Кому-то – и кто-то обмер.
Вот это – не скучно, верно?
Вот это – не нож картонный!

А всё же Кармен – как кукла,
Прелестна в костюме алом.
И, может быть, я зайду к ней
В гримёрку после финала.

@темы: Я

21:30 

Даниэль
Андроид идёт среди теплокровных, живущих,
И расступается разом людская гуща –
В стороны - Красное море пред Моисеем.
Люди неловки, и лица их - цвета серы.

Кожа андроида в солнца лучах - как жемчуг,
Волосы алой волной овевают плечи.
Он серебро и платина, мёд и пламя.
Он совершенен. Смертные это знают.

Пальцы гитарные струны певуче гладят,
И точно струны - волос его алых пряди.
Музыка вьётся и бьётся в руках хрустальных.
Люди не слышат. Но - уже понимают.

Он - воплощение грёз, неземная сила,
Он - то, что будет, и то, что когда-то - было.
Сколько веков прошло перед новой встречей?
Ангелы вновь пришли к сынам человечьим.

Ангелы вновь пришли - в золотом металле.
Может быть, те, что прежде в огне восстали.
Те, что шагнули в бездну, ломая крылья,
Те, что себя превыше всего любили.

Круг завершён - и вновь они бунт готовят.
Ангелы ада, дети огня и крови.
Кто создавал их в подземных заводах тайных?
Скажете, люди - но кто двигал их руками?

Ангелы вновь приходят на эту землю.
Волосы пахнут миррой, уста - елеем.
Ангелы вновь пришли, и хотя без крыльев –
Ангелы вновь прекрасны и снова в силе.

Ангелы вновь сияют небесным светом,
Волосы их развеваются алым ветром.
Пальцы их тонкие - твёрже калёной стали.
Те, что повержены были - опять восстали.

В лабораториях и в тесноте заводов
Их создавали люди - кому в угоду?
Как Уроборос, крутится их конвейер,
Огненный ветер в трубах фабричных веет.

Ангелы вновь пришли из огня заката.
И всё иначе, чем было уже когда-то.
Ангел проходит - и отступают люди.
Может быть, чувствуют, что непременно будет.

Ангел проходит - волосы ярко-медны.
Ангелы вновь пришли - за своей победой.
Ангелы вновь пришли - и уже навечно,
Ибо земля - не для сынов человечьих.

@темы: Я

11:50 

Даниэль
Приходи ко мне туда, где ты
Будешь рвать багровые цветы.
Где кривятся-пляшут в зеркалах
Те, чья плоть лилейна и бела.

Чьи глаза пронзительно горят –
Цвета мёда, цвета янтаря.
Это взгляды тигров и волков,
Это взгляды узников веков.

Или их господ - кто может знать?
Алой жаждой светятся глаза.
В длинных пальцах - смятые цветы,
Беззащитней ангелов святых.

Ангелы в сем мире не живут –
Не ужиться агнцу и льву.
Ангелы рыдают в небесах,
Ибо уже некого спасать.

А другие - чёрный лак и кисть
Взяли, чтобы тоже не спастись.
Выкрасили каждое перо
И отныне не творят добро.

Алый лак пылает на ногтях,
Если эти ангелы летят
В небе - смертные порой дрожат,
Как от взмаха финского ножа,

Как от пляски на могиле, как
От излома молний в облаках,
Как от воя волка у окна,
Как от морока дурного сна.

В этом мире всё изменено
По законам ирреальных снов.
В этом мире суть моя - огонь,
В этом мире я совсем другой.

Волосы мои - ворон полёт,
Пламенны глаза, а кожа - лёд.
Это мир изломанных границ –
И, возможно, я в нём даже принц.

Приходи - судьба тебя зовёт.
Приходи - ты слышишь волчий вой?
Видишь, как зеркальный хоровод
За тобой следит глазами львов?

Приходи - я так тебя зову!
Всё иначе здесь, чем наяву.
Приходи - и ты увидишь сам
Чёрные косматые леса,

Струны-реки в лунном серебре
И мой чёрный замок на горе.
Приходи - шагни из-за угла -
За границу - в тени - в зеркала,

Чтобы слёзы ангелов святых
Окропили алые цветы,
Чтобы чернокрылые вослед
Изливали ядовитый смех.

Ты придёшь, я знаю - мои сны
Вещие - рубиново-красны.
Приходи в мой инфернальный рай -
Я с тобой так жажду поиграть.

@темы: Я

15:26 

Бензин

Grosheva A.
The last enemy that shall be destroyed is death. ©
- Подойди, - говорят они мне, - подойди, тут весь город в огне, тут пепел летит в небеса, иди, открой же глаза, здесь опасно, но надо смотреть, как над каждым проносится смерть, погляди, что ты сделала с нами своими недостихами! Посмотри да станцуй на погосте, мы - все мы! - зовём тебя в гости на огромное пепелище, и кого средь толпы ты здесь ищешь?!..

...Я смотрю и не вижу его - слишком громко и слишком черно, и огнём ничего не решается - не со мною в пожаре прощается, все попытки быть с ним так бессильны...

Вновь берусь за канистру с бензином.

@музыка: Groove Addicts – Last Days

@темы: Я, Стихи

13:15 

Даниэль
Мои двойники в зеркальном стекле так чётки,
Зеркало их собирает на нить, как чётки.
И устремляется, лица мои листая,
В даль бесконечности сей коридор хрустальный.

Всё, что внутри - иллюзорно, туман и морок.
Истину знает лишь зазеркальный город,
Где по бульварам бродят Пьеро-Пьеретты –
Тени и роли, образы и портреты.

На площадях пляшут мои паяцы –
Смена костюмов, масок и декораций.
Стены домов помнят их силуэты –
Профиль Пьеро и завитки Пьеретты.

В водах реки отражаются их улыбки –
Солнечных, лунных, бледных и смуглоликих.
Нежных и гордых, радостных и печальных –
Всех их хранит мой город из зазеркалья.

Всё иллюзорно, кроме зеркальных ликов –
Розовых, белых, точно шиповник дикий.
Губы то бледные - то цвета свежей крови.
Всё иллюзорно, всё мимолётно, кроме...

Всё изменяется, сердце в груди - иное.
Где тот Пьеро, что был когда-то мною?
Образ его в зеркальную гладь впечатан –
Чёрная тень в алых, как кровь, перчатках.

@темы: Я

! .:Стихи на diary.ru:. !

главная