• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: Я (список заголовков)
12:30 

Даниэль
Ах, значит, вы всё же хотите считать меня леди?
Хорошо, но лишь той, что подобна безумной ведьме.
Только той, что сюртук и атласные бриджи носит
И играет фаллическим символом шпаги-трости.

И я буду лохматить короткую стрижку Гавроша,
Мой навязанный инь в самом тёмном шкафу заброшен.
Я надену жилет и под узкие туфли – штрипки.
Я – парижский гарсон с искрометным огнём улыбки.

Ах, какое мне дело до ваших кислотных взглядов!
Я ведь знаю, кто я – так чего же ещё мне надо?
Я себе улыбаюсь, встречая в саду витринном –
Инь и ян в моём облике, как никогда, едины.

Я гарсон, я Гаврош, травести – как слова трескучи!
Просто кем-то одним оставаться – ужасно скучно.
Просто всё относительно в этом подлунном мире,
И порой, господа, дважды два не дают четыре.

Я играю – а значит, меняю легко свой облик.
То ли девочка, то ли гамен, то ли ангел, то ли…
Улыбаюсь прельстительно, преображаясь снова –
Да, такое создание я, ну и что плохого?

Осуждение мне – шоколад, утончённо-горький.
Да я наглый мальчишка, сбежал, прогулял уроки!
Да, меня не касаются догмы морали вашей –
Шоколад ведь намного вкуснее овсяной каши.

Да, я буду творить, что хочу и бродить по свету –
Одновременно то и другое, и тот, и эта.
А вы всё же хотите считать меня… ах, пустое!
Я крошу каблуками все правила, все устои.

Травести и гарсон – череда амплуа и масок.
Я не леди, увы, неужели ещё не ясно?
Впрочем, может и леди – отчасти – и всё же мальчик.
Да, смиритесь уже, я иной и живу иначе.

Расставляю все точки над «и» в белизне тетради –
Вы хотите считать меня кем-то – да бога ради!
Я иду – череда отражений в саду витринном.
Если вам так угодно, считайте меня андрогином.

@темы: Я

11:10 

Даниэль
Замок – заманит, замок – задушит,
Он оплетает тени и души
Глотками залов, фалангами башен –
Замок скалы под фундаментом старше.
Замок сжирает века, как минуты,
Он возрождается каждое утро,
Щурит бойничные щели-провалы
В небо, которое капает алым.
Замок голодный, алчуще-жадный,
Пустоши комнат воняют пожаром,
Листья скрывают ковровые клочья,
В венах каминных ветер клокочет.
Замок, в котором ссохлись колодцы,
Замок, в который никто не вернётся.
Замок терновника, замок крапивы,
Замок, который ждёт терпеливо.
Замок проклятий, замок историй –
Кто его проклял, кто его строил,
Кто там прошёл слишком близко и сгинул -
Рядом закопаны ржавые мины.
Замок осыпан прахом и грязью,
Сад запаршивел, путь непролазен.
Замок, как уголь – истово-чёрный,
Там, ходят слухи, вызвали чёрта.
Замок завис черногривой громадой –
Стены сочатся мохом и ядом.
И в коридорах воют пустоты,
Лица портретов плесенью стёрты.
Замок исторгнут и пережёван –
В нём не осталось тени живого.
Замок забыли боги и люди.
Спящую деву никто не разбудит.

@темы: Я

03:30 

.Кайлиана.
Hlarelyë corda cára lindalë nyérenen
В брошенном доме скрипят половицы. Дверь сорвана с петель.
В зимнюю ночь в тёплый угол забиться и пережить метель
Нам доведётся в забытой хибаре, с тихим огнём свечи.
Я расскажу тебе сказочку, парень. Хочешь? Тогда - молчи.
В тёмных глубинах распахнутых окон, в дебрях мышиных нор,
Слабый огонь, как сверкающий кокон. Каждый твой вдох остёр.
В этих обшарпанных стенах и стуже, кому мы принадлежим?
Шёпоты вьются внутри и снаружи. В полночь приходит Джим.
Я расскажу тебе сказочку, парень. Только, вот, сказка - ложь.

...День был недолог, угрюм и бездарен. Ночью шёл сильный дождь.
Джим, восьмилетний, худой и серьёзный, накрепко запер дверь:
Там, во дворе, пожирающий звёзды, рыскает дикий зверь,
Стоит отвлечься - пролазами тайными он проберётся в дом.

Тени заплакали голосом маминым, воздух хватали ртом...

Джим недвижим. Наблюдает за окнами, словно живой радар.
Тени кричат за обоями блёклыми. Всхлипы, удар, удар.
Неколебимо - не верит, не слушает! - Джим на своём посту.
Мама придёт и пугливые души их спрячутся в темноту.
Мама прогонит любое чудовище, звёздам велит сиять.
Тени закапали на пол - Ну что ещё? - кровью, ни дать ни взять.
Ветер, беснуясь, колотит по стёклам. Ветер срывает дверь.
Хрип за спиной приближается. Вот он! В дом заявился зверь.
Джим недвижим. И, окрасившись бурым, рёбра целует нож.
Папа - безумный, взъерошенный, хмурый. Он ненавидит дождь.
И в окровавленных пальцах пульсирует тонкая рукоять.

Зверь притворяется, зверь мимикрирует. Зверя не распознать.

И, с той поры, в этот дом, всеми брошенный, ночью приходит Джим.
Звёзд в тишине затаённое крошево он не отдаст чужим.
Раны зияют пустыми провалами,в пальцах тот самый нож,
След растекается каплями алыми. Встретишь его - умрёшь.
В брошенном доме сгущаются тени, дверь сорвана с петель.
Джим беспощаден. Приходит за всеми. В каждом таится зверь.
Шёпоты вьются, танцуют метели, гаснет огонь свечи.
Было ли это - на самом деле? Только молчи, молчи!
Полночь наступит немыслимо скоро. Ну же, беги, беги!
Скрип половиц в темноте коридора.
Слышишь его шаги?

Кайлиана Фей-Бранч

@темы: Стихи, Творчество, Я

12:00 

Даниэль
Приторно-нахальный, андрогинный,
С бирюзовым заревом в глазах,
Он кусач, как алая ангина,
И беспечен, словно стрекоза.

Он наносит колотые рамы
Сборищу теней среди портьер,
Он отравлен Греем Дорианом,
Сладким лауданумом химер.

Он фланирует по Пикадилли
В ауре душистых сигарет,
И в шкафу среди увядших лилий
У него классический скелет.

В этой пьесе – фарсе или драме? –
Роль его расписана давно:
Одеваться как Красавчик Браммел,
Утром пить игристое вино.

И его изысканные чувства –
Как бутоны хищных орхидей.
Он – произведение искусства,
Сей викторианский лицедей.

Только – вдруг за сцену до финала
Веером сломается сюжет,
И заблещет острие кинжала –
Как острота – в кружеве манжет.

Может быть, всё это – просто шутка,
Розыгрыш, забавное пари…
Только – как неизъяснимо жутко
Этот бирюзовый взгляд горит…

Может, ни скелетов, ни портретов
И не прячет он на чердаке –
Но луна играет на стилете
В лунно-белой кружевной руке.

И когда падёт кулисный шорох,
Это представление прервав,
Будут ли у этого актёра
Так же белы руки в кружевах?

@темы: Я

23:51 

вздумалось выложить

Byronic Hero
Он управлял теченьем мыслей и только потому — страной.
Девочка, которая читала стихи
Мальчику, который играл на гитаре,
Корчится в звуках. И от руки
Гонит в чернила струнную память.
Чудо — что можно сплетать языки,
Пальцы, аккорды, буквы и тени
Тронуты струны — побереги! —
Вмиг разрастутся словами в поэме.
Строй метафорик не понимает
И не напишет с красной строки
Мальчик, который играл на гитаре,
Девочке, которая читала стихи.

февраль 2015

@темы: Лирика, Стихи, Чувства, Я

18:50 

Даниэль
"Высоко-высоко, выше гор, ниже звезд, над рекой, над прудом, над дорогой летела Сеси"

Рэй Брэдбери, "Апрельское колдовство"


Высоко над миром летела Сеси –
Высоко, где лунная лампа светит,
И Гринтаун внизу расстилался - точно платок.

И вплетались в него чьи-то жизни-нити –
Пусть летящую Сеси никто не видит,
Пусть никто в ночи не заметит её, зато –

Она чувствует всё - все ночные песни,
Все ночные тайны - открыты Сеси,
И она проживает сто жизней за сто минут.

Сто ударов сердца в изящном теле,
Что лежит, как кукла, в плену постели –
А душа летит, догоняя в ночи луну.

Лягушата, бабочки, звери, птицы –
Приглашают Сеси на миг вселиться,
Разделить их жизни полночный горячий бег.

И она летит - как луна, свободна,
Чтобы стать - кем вздумает, кем угодно,
И трепещут крылья её стрекозиных век.

Её сердце бьётся горячей и чаще –
Пролетает Сеси шелестящей чащей –
Лепесток кувшинки, перо, туман на воде.

Если спросят: "Где ты? " - не найдёт ответа –
Отзовётся только отголоском - "Где-то..." –
Ведь она - летает, ведь она, как луна - везде...

@темы: Литература, Я

12:25 

Даниэль
"Он лежал на камнях — застывал расплавленный воск, и его лицо было как все лица, один глаз голубой, другой золотистый, волосы каштановые, рыжие, русые, черные, одна бровь косматая, другая тонкая, одна рука большая, другая маленькая"

Рэй Брэдбери, "Марсианские хроники"


Не касайтесь меня руками своими,
Не клеймите, давая чужое имя.
Не пытайте меня вашей скорбной жаждой –
Это слишком больно, это слишком страшно.

Я – совсем иное, я – дитя пустыни,
Отпустите, бросьте, я не дочь, не сын вам!
Это всё – фантомы, это всё – ошибка,
Я от боли – пьяный, я от пота – липкий.

Меня Марс – излечит, меня Марс – спасает.
Не тянитесь только ко мне - глазами.
Этой сетью взглядов, этой жаждой чуда.
Я не ваш, не ваша, не могу, не буду!

Я совсем иное, но вы не поймёте -
Я созданье Марса, я лишённый плоти.
Ваша боль – терзает, ваша жажда – душит.
Отведите руки, уберите души!

Не хочу кормить я ваши нужды – сутью.
Я ломаю ваших упований прутья.
Разрываю сети вашей алчной скорби –
Я не стану вашим утешеньем в горе.

Я не стану резать – ради вас, пришельцев –
Свою суть и память, свою плоть и сердце.
Ни за что, не смейте – уберите взгляды.
Предлагать – нет смысла, умолять – не надо.

Я трещу по венам, я горю по нервам –
Я не стану жертвой, как другой, как первый.
Из бессчётных пальцев вырываюсь дико –
До чужой вам крови, до чужого крика.

Мне песок и ветер обжигают горло.
Я воздвигну словом между нами – горы.
Я обрушу взглядом между нами небо –
Чтобы я чужим мне воплощеньем не был.

Вы меня хотите, чтобы кем-то сделать –
Только я противлюсь и душой, и телом.
Вас сюда не звали, и я вас не знаю –
Вы чужие, люди, разбирайтесь сами.

Вы чужие, люди, вы совсем другие.
Опустите – руки, уберите – имя.
Вы чужие мне, я ничего не знаю –
Не давите верой, не душите снами.

Вы меня схватили – но я вам не дамся –
Со мной жар пустыни, со мной сила Марса.
Отойдите дальше – и ни шагу ближе.
Я убью любого, чтобы просто – выжить.

@темы: Литература, Я

11:55 

Даниэль
Когда проедет чёрный лимузин
По улиц оскудевшим кровотокам,
И свет фонарный, робко заскользив,
Лизнёт перчатку сливочного шёлка,

И будет жест картинно-нарочит
Во ртутно-лунной лаковой оправе
Отравленной - и лимузин в ночи
Коситься будет фарами кроваво,

Когда погонит призраков и пыль
С конфетами изгрызенными ветер -
Никто на этих улицах слепых
Не остановится – и не заметит

Ни чёрный лимузин, ни белый лак
Перчатки, ни фарфоровую щёку
В лиловой тени шляпного крыла,
Ни змеевидный серебристый локон.

И не услышит россыпи шагов –
По тротуаров многолетней саже -
Стаккато хищной поступи того,
Кто разъезжает в чёрном экипаже.

Кто в сером бархате и серной мгле,
Шурша плаща летучим антрацитом,
Идёт – едва ступая по земле –
По улицам иссохшим и испитым.

Шаги кинжально рассекают сеть
Площадно-перекрещенных проулков,
И плащ ледяноглазого месье
Охрипший ветер развевает гулко.

И алым подведён капризный рот
На безмятежно-белой маске мима.
А чёрный лимузин покорно ждёт,
Как чёрный дог у адского камина.

@темы: Я

11:50 

Даниэль
Мазь для тысячи Маргарит
Есть в кармане у Азазеля.
А я не
Попадаю – в ритм
На космической карусели.

А я не
Попадаю – в такт,
Это понял уже давно я.
Тигром нежится пустота
В зеркалах за моей спиною.

Я – не та, не то и не тот,
Кем мне стать в Зазеркалье надо?
Бегемотом, пажом-котом
В услуженье у Князя Ада?

Маргарита летит на бал,
А я не
Попадаю – в ноты.
Рыжим тигром урчит судьба,
Обещая иное что-то.

А я не
Попадаю – в шаг –
Раз и два, господа и дамы.
Отторгает моя душа
Все законы детей Адама.

Маргарита громит трюмо,
Рвёт бумаги и занавески.
Королева, зачем – самой? -
Вопрошают коварно бесы.

А я не
Попадаю – в жанр,
Как игла - в голубую вену.
Не получится ни пажа,
Ни кота из меня, наверно.

Чёрной ночью орут коты,
Лимузин окаянный едет.
Маргарита, ну что же ты
Не решилась - остаться ведьмой?

А я не
Попадаю – в сон,
В свой же сон – пролетаю мимо.
Крутят чёртово колесо
В лунном парке ночные мимы.

А я не
Попадаю – в след
Двойника в зазеркальном тигле.
Но – мне кто-то кричит: «Алле!»
И я прыгаю через тигра.

@темы: Я

12:20 

Даниэль
Меня нет в этом мире конфетного быта,
Где промолото всё через мелкое сито,
Где слова до мучительной боли избиты,
И откуда летит на метле Маргарита.

Мне нет места в тепличных гостиных уютных,
Где все песни давно до оскомины – спеты,
Но все снова и снова покорно поют их,
Окропляя тоской из стеклянной пипетки.

И где кошек фарфоровых кормят прилежно
Крендельками солёных и кислых улыбок.
Пересолены шутки, прокисли надежды,
И утратили ангелы силы и нимбы.

Я живу за витриной, в раю манекенном,
Где всё словно и так – только сдвинуты точки.
Искажаются формулы этой Вселенной,
И меня зеркала отличают от прочих.

Я живу в этом мире – зигзагообразно,
Вместо линий прямых – совокупность изломов.
Зашифрованы взгляды, рифмованы фразы –
И знакомые вовсе со мной не знакомы.

И скользит универсум вуалью по коже,
И шаги мои слышатся в вальсе старинном.
И я есть в этом мире – наверное – всё же –
За магической гранью хрустальной витрины.

Я живу в этом мире - барочном, безумном -
Где слетаются взгляды, сплетаются струны,
Где в парижских кафе фавориты Фортуны
Оставляют на чай шоколадные луны.

Где поют рыжекудрые ведьмы канцоны,
Где цыганки в шатрах усмехаются мудро,
Где идут по тенистости парков дворцовых
Чьи-то тени во флёре сиреневой пудры.

Где вампиры и ши, и перчаточный веер
Белолицего мима сплетает сюжеты,
И где ветер-шампанское пенисто веет,
И комета горит на конце сигареты.

Где моя необузданность – пламенем бьётся,
Где моя непонятность – пиратская карта.
И восходит на небе – в груди моей – солнце,
Восславляя сей мир многотысячекратно.

Бирюзовое небо стремительно кружит,
Леопардом легла карнавальная пьяцца.
Открывают манжеты заснеженных кружев
Мои пальцы в чернилах – и кольца на пальцах...

@темы: Я

11:45 

Даниэль
Аристократ по духу и по крови,
Рубиновое кружево в руке -
Недоумённо поднимает брови,
Когда вещают о его грехе.

Когда Луи в порыве клерикальном
Ему грозит картиной адских мук,
Он, тщательно стирая с пальцев алый
След – томно улыбается ему.

Ему людей порой – почти что жалко,
Но… стоит ли терзаться чепухой?
И в ужасе скрываются служанки,
И слуги режут белых петухов.

Он тянет кровь из хрусталя и горла,
Нетерпеливо требуя ещё,
И жжёным сахаром горящий город
Под ноги ему стелется плащом.

Его шаги на клавишах незримых
Выстукивают изощрённый такт.
И ночь интимно шепчет его имя,
Такое уникальное – Лестат.

И катят алые ландо закатов,
Полынно ветер на губах горчит –
Вослед великолепию Лестата,
Идущего в жасминовой ночи.

И он – так белокуро и невинно,
Сплетя ресницами тенёта лжи,
Без колебаний заберёт машину
И чью-то жизнь.

@темы: Литература, Я

21:25 

Даниэль
3

Учёный – в очках и протёртом халате,
Женившийся сто лет назад –
Понятное дело, на Аннунциате –
Давно этой жизни не рад.

Не радуют книги, и сказки нелепы –
Мораль в них кисла, как лимон.
И кажется серым весеннее небо,
И тяжек предутренний сон.

И он поднимается каждое утро,
Покорно на службу идёт,
И думает вдруг – иногда – почему-то:
А может быть, я идиот?

И он вспоминает магический город,
И некий возвышенный бред….
Но – дети вернутся из колледжа скоро
И надо готовить обед.

И знает он – где-то – на вольной свободе –
Вдали от унылой возни –
Танцуя, иными дорогами ходит
Его вечно юный двойник.

Такой обольстительный, злой и безумный,
Такой бесконечно живой.
Учёный не хочет об этом и думать,
Но это сильнее его.

И тысячу раз вопрошает кого-то,
Шагая в мучительный сон:
Что, может, и правда он был идиотом –
И тень – это всё-таки он?

@темы: Литература, Я

11:50 

Даниэль
1

Тень, изгаляясь буйно, уходит – прочь,
Тень превосходно знает, чего ей надо –
Преобразить святую скучную ночь
В выход на свет своего теневого ада.

Тень выплетает кольца – круги петель –
Чёрной позёмкой струится по парапету.
Сводит на нет – к зияющей пустоте –
Все преимущества полуслепого света.

Всепроницающе Тень созерцает свет,
Чёрных очков антрациты горят игриво.
Тень – это то, чего как бы и вовсе нет –
Вакуум, ноль, мелодия без мотива.

Но небытийность яростно хочет – быть,
Стать, распоров зигзагом зеркал пергамент.
Свет – с его присными – к Тени так недобры,
Что и она церемониться вряд ли станет.

В бешеном ритме ведя хоровод гримас –
По переулкам – тенистым, косым, дремучим –
Тень открывает чёрные бездны глаз,
Тень истерично хохочет, визжит, мяучит.

Мимы швыряют маски и миражи
В тёмное небо – во славу нечистой силы.
Тень прорывается. Тень дико хочет – жить.
Жить - так как свету белому и не снилось.

Неотразим её шоколадный грех,
Чёрный костюм и подводка на бледной маске.
Тень торжествует. Тень побеждает всех.
Тени плевать на тошнотворные сказки.

2

Я – Тень.
Я – выбиваюсь из зеркал.
Я – выламываюсь из асфальта.
Я – вырываюсь из бумаги.
Я – чёрный зигзаг на ткани реальности.
У меня чёрные очки, скрывающие чёрные глаза.
И чёрная улыбка, скрывающая… что?
У меня чёрный костюм
И тугие перчатки,
Чтобы творить, не марая рук,
Дела, которые вы назовёте чёрными.
Я не знаю, как дела
Могут иметь цвет –
Ведь это не волосы и не одежда.
Но если вы правы,
То – какими же ещё
Могут быть мои дела?
Ведь я – чёрный.
Я – тёмный.
Я – Тень.

@темы: Я, Литература

19:05 

Даниэль
Они были – смуглыми, золотоглазыми -
А теперь приходят – чужими снами.
Шелестят барханы в ночи рассказами,
Зарождают в душах - иную память.

И былое смотрит - морями-скалами,
Открывает – тайны, наводит – чары.
Расплавляет души светило алое -
Точно воск шафрановый, мёд янтарный...

И огонь в глазах золотых затеплится,
Станут тоньше – лица, и легче – поступь.
И слагает ветер песчинки – в месяцы…
Кто они – хозяева или гости?

Зов иной судьбы и иного имени
Зазвучит в ночи – а ты только слушай.
И вплетает Марс в твою суть – незримое,
И развеет ветер - барханы-души…

Открывают воды глаза хрустальные
Марсианам, созданным волей прошлого.
Те ушли когда-то – теперь восстали и
Воплотились в этих гостях непрошеных.

И на Марсе древнем, на Марсе огненном
Города зажгутся в ночи алмазами.
Ведь вернулись те, кто их вечно помнили –
Те, что были – смуглыми, золотоглазыми…

@темы: Литература, Я

20:25 

Даниэль
Когда Кармен плясала на бульваре,
И вечер душный ставнями звенел,
И струны на расстроенной гитаре
Вонзались шпагами в сердца теней –

И Дон Жуан тропой неуловимой
На приступ шёл – столь неприступен сам –
И вслед ему гримасничали мимы
С цветами в птичьих перьях-волосах -

Когда какой-то поэтичный отрок
Сидел за шатким столиком в кафе,
И на изнанке нищенского счёта
Плясал и чиркал грифель по строфе –

Когда грифоны раскрывали крылья,
А сфинксы разминали мрамор лап,
Когда художники со смехом пили
Абсент из изумрудного горла –

Когда крутилась карусельно пьяцца,
Наполненная шумом голубей,
И выбивали дробь фламенко пальцы
По столику кафе – или судьбе -

Вертелся мир – безудержно-кудлатый,
Как мальчик, прогулявший свой урок -
И кубарем несущийся куда-то
Под переборы стрекозиных строк.

@темы: Я

11:40 

Даниэль
Кудри – пуховые, ручки – эмалевы,
Сердце не бьётся в груди.
Лапочкой-смертью, умильностью маленькой
Бродит малышка Клоди́.

Кукла живая успешно копирует
Графику детских манер.
Девочка-смерть проживает с вампирами,
Их называя «mon père».

Люди взирают сиропно-улыбчиво
На херувима в шелках.
Взгляд ясноглазый на розовом личике
Неотразимо лукав.

Под фонарём загрустит так возвышенно
(В тени фонарной – papa).
Вот и какая-то дама услышала -
Дама добра и глупа.

Девочка-кукла, само утешение
Для одиноких сердец.
Девочка кроткая тянется к шее и –
И наступает конец.

@темы: Я, Литература

13:30 

Даниэль
Просочиться в параллельность фильма -
В чёрно-белую гризайль-двухмерность,
Где фигуры-призраки застыли
Манекенно, томно и манерно.

Двойственность рассыпана зернисто
По потрескавшейся глади плёнки,
И ласкают пальцы белой кисти
В вечность напружинившийся локон.

Где застыла бесконечность-омут
В тени безмятежности зрачковой,
И от пасторали незнакомой
Веет инфернальностью Иного.

Где оттенки серебра и сажи,
Антрацита и слоновой кости
Выплетают остов экипажа,
Что уносит в дьявольские гости.

Где серебряной змеиной шкурой
Оползают мороки с экрана,
И рисуют белые фигуры
Мантры говорящими руками.

Чёрно-бело клавишно змеится
Плёнка у проектора во чреве.
Расцветают асфодели-лица
И протягивают руки через -

@темы: Я

02:09 

***

Grosheva A.
The last enemy that shall be destroyed is death. ©
не может быть так:
нигде ничего не болит.
не может быть так -
когда всё всегда хорошо.
когда алкоголь -
твой собственный криптонит,
ты на панели соц.сети
торгуешь душой.

и в этом ведь есть
один печальный момент:
когда ты показываешь
истинное лицо,
молчание ворохом чёрных
траурных лент
сжимает тебя тугим
непрерывным кольцом.

@темы: Стихи, Я

19:40 

Даниэль
Гувернантка,
Cухая, как песок,
В платье цвета черепашьего панциря
Отучает свою протеже от французского,
Срезает с её платья шёлковые розы,
Вымачивает в щёлоке золотые локоны.

Гувернантка застёгивает воротник и рот на пуговицы,
Все её планы развешаны в шкафу на плечики,
Все её мечты начищены вместе со столовым серебром,
Все её мысли составлены из букв молитвенника.

Она молится собственной добродетели,
Соорудив ей алтарь в коробке из-под чёрных ботинок.
Она отрывает крылья улыбкам
И прикалывает к алтарю ржавыми булавками.

Когда она встретит того, кто ей нужен,
То накрепко пришьёт его к своему вдовьему платью
Кривыми чёрными стежками.

@темы: Я, Литература

11:45 

Даниэль
Королева играла пажу на рояле старом –
Не Шопена, конечно - Шопены из моды вышли.
И за ними, увы, удалились ажурные вирши,
Ананасы в шампанском - и серебро муара.

Королева играла, на солнце искря копною
Непокорных волос, по-венециански рыжих.
А напортив сидел её паж в новомодных бриджах –
Беззаботный нахал и наследник всех Антиноев.

Королева была молода и не знала страха –
Ибо новое время к таким, как она, благосклонней.
Королевы, живущие в замках, вольны сегодня –
И никто их не тащит ни к алтарю, ни на плаху.

Только паж к ней, увы, ровно дышит, топча каноны –
Его бриджи протёрты, а взгляды так несерьёзны.
Этот паж не желает дарить королеве розы,
И ему не указ интересы её короны.

Королева тоскует и ищет старые ноты –
Изучает Шопена – а, может быть, всё же стоит?
Королева была для пажа дорогой сестрою –
Но романы и сердце настойчиво ждут… чего-то.

А пажу всё равно – он гуляет весь день у моря,
Избегая ноктюрнов и взглядов - таких тоскливых.
Он свистит, как разбойник, ворует чужие сливы –
Если что, так его королева всегда прикроет.

От тоски королевы дозорные башни сникли,
Он разрезал гранат ей, но зёрна – сплошная горечь.
Почему он, жестокий, гуляет весь день у моря?
Почему не желает быть верным пажом из книги?

Экипаж там, у моря, и правда встречался редко –
Проезжало такси, отдуваясь дорожной пылью.
И однажды уехал в нём паж и, увы, забыл он
Королеву из замка, смешную свою соседку.

@темы: Я

! .:Стихи на diary.ru:. !

главная