Записи пользователя: Grosheva A. (список заголовков)
22:17 

Всё

Grosheva A.
The last enemy that shall be destroyed is death. ©
Боже,
как это всё -
с хриплым кашлем до рвоты,
с кружащейся головой,
когда ледяными ладонями
не по чьей-то спине
и даже не по себе,
а, господи, по стене.

Как это всё
мерзко и неуместно,
когда для тебя нет места,
когда для меня нет места,
ей-богу, хоть прыг на рельсы.

Как это всё
по-октябрьски:
хмарь и идиотизм.
Люди кругом буксуют,
упоминают всуе,
шепчутся, кто кому всунул.

Серебро темнеет на пальцах.
Может, пора расстаться?

Как это всё
заезженно,
чуть ли не освежёванно
(тут голова снова кругом).
Разрежьте-ка мозг мне поровну,
левое полушарие
от правого отделите,
подайте с отличным кьянти.
Отвали от меня!
Отвалите
все,

ведь как это всё!
Вот... словно кусаешь за локти,
ногтями впиваешься в ноги
(в мед.книжке возьмут и напишут,
мол, барышня, ОКР)...
- Поставьте печать, что здорова.
- Конечно, всего лишь 2300.
И штамп.
Никаких проблем.

Как это всё!
Господи!
Я ведь не упоминаю
сидящее в правом верхнем углу -
я просто туда не смотрю,
потому что мне очень страшно.
Милый, мне бесконечно страшно.
Сон наступает под утро.
Во сне - денежные бумажки.
Единственное, что важно.

Боже,
как это всё возможно,
чтобы плесень на свежем хлебе,
ответь мне, мой старый ребе,
у тебя борода двубортна
(тут снова кашель до рвоты).

Кровь брызгала из аорты
каждого второго поэта!

Как это всё,
ответь мне.
Как это всё,
ответь мне.
Как это?

Всё.

@музыка: Muse - Panic Station

@темы: Стихи, Осень, Я

18:43 

Мужчины

Grosheva A.
The last enemy that shall be destroyed is death. ©
Я бы очень хотела написать о том,
что я, например, за лесбийский сепаратизм,
и ноги моей никогда не будет
в той же комнате, где есть хоть один мужчина
с этой его щетиной и кривыми ногами.
И что Cosmopolitan намного душевнее,
чем Maxim, чем PlayBoy и Men's Health,
и что носки не должны доходить до голени,
и ещё они не должны теряться
каждый долбанный раз,
когда ты затеваешь стирку!

Я бы очень хотела написать о том,
что это нормально, когда шампунь
и гель для душа, и пена для ванны -
разные вещи!
Что если ты хочешь пить, то, пожалуйста,
не из пачки! Возьми, ради бога, стакан,
молоко же течёт по подбородку.

Я бы очень хотела написать о том,
что плевать мне на Конора и на Месси,
и кто там из них сломал руку,
и что нахождение в пабликах социальной сети
с названиями про волков-одиночек
и братьев за братьев, и что-то там, связанное с силой,
на самом деле, не делает из мужчины мужчину,
на самом деле, делает из мужчины - овощ.
Нет-нет, не полезный, а тот,
у кого слюна, недержание, взгляд без фокусировки.

Я бы очень хотела написать о том,
что я, например, за лесбийский сепаратизм.
Но я смотрю на тебя, а ты - вразрез со всеми
перечисленными шаблонами.
И пока это так,
я буду писать о том, как мужчины прекрасны,
смотря на других через призму
одного лишь
тебя.


@темы: Стихи, Я

16:24 

***

Grosheva A.
The last enemy that shall be destroyed is death. ©
В городе нет ни пробок, ни к ним бутылок.
Соль от залива летит по прямой в затылок,
в местных кафе не знают о видах вилок,
кофе вливается в пластиковый стакан.

Столько кривых, и столько прямых в округе,
что изначально любое шоссе - по кругу:
вроде из точки А доезжал до друга,
да только приехал, а в комнате - ты же сам.

Ветер сбивает с ног и уносит в Питер -
это он дует туда, где сильней болит, и
дело не в траектории, не в болиде,
но лучше бы было просто пойти домой.

К чёрту Канзас, и ты - ни хрена не Элли!
Где это было видано, в самом деле,
чтобы снесло - от крыши и до постели.
Дороти в зеркале - кто-то совсем другой.

Выход, где вход. Об этом не учат книжки.
Каждый мужчина - всего лишь седой мальчишка,
и не нужны мне ни аттестат, ни вышка,
чтобы упасть, где надо, где надо - встать.

Соль от залива летит по прямой в затылок.
Как только вернёшься - вымой-ка руки с мылом
и попроси, чтобы только тебя любила,
прежде чем снова ляжем в одну кровать.

@темы: Стихи, Я

19:53 

***

Grosheva A.
The last enemy that shall be destroyed is death. ©
Планируя план побега,
звоню шестнадцатилетним.
В Дерри туман, безветрие,
небо плывёт в асфальт.

Вместо к тебе эмоций
я выбираю позу,
да и к тому же поздно
нам закрывать гештальт.

С одной стороны, подростки -
странные новые звёзды,
стоит сказать им грозно -
смотрят поспешно вниз.

С другой стороны - мужчины,
семья, работа, квартира,
готовность обнять полмира,
да кто бы дал столько виз.

А ты - ни с какого боку.
Надежда одна на Бога,
что он разведёт дороги,
и чтобы привет-прощай.

Но вот ты звонишь и пишешь.
Мы вместе, пока мы дышим.
До кирпича, что с крыши,
до пули в висок, Парижа,
до перепалки с нищим,
и вот, наконец-то, Рай.
Ты-то, конечно, в Рай.

Спасибо, что ты-то -
в Рай.

@темы: Стихи, Я

13:42 

31 августа

Grosheva A.
The last enemy that shall be destroyed is death. ©
Это просто последний день лета, у августа не было шанса.
Тридцать один – это даже уже не возраст, ты на шаг впереди.
Выпей до капли, опрокинув в горло огонь, разбуди в себе ассоциации,
заешь гранатом, купленным сто лет назад в ближайшем, и не уходи.

Или давай махнёмся брелоками, всё равно они у нас с тобой одинаковы.
Башня Эйфеля предпочитает разную цветовую гамму.
Если остаться в поле, то лучше уж не в ржаном, но в маковом,
если кому и звонить каждый день, то лучше, конечно, мамам.

Сократи до нуля никому ненужные обязательства, лишнюю информацию,
наведи порядок в пыльной комнате собственной головы.
Это просто последний день лета, у августа не было шанса.
Мы можем только мечтать о нахождении наших с тобой половин,

чтобы один из Франции, а другой, положим, предпочитал Норвегию,
чтобы сын – у тебя, а у меня – кино и поездки за город, и подруги,
и никто из нас больше в жизни не будет писать депрессивных элегий!
Нет, мы будем писать, но вряд ли уже друг другу.

Приезжая к вам в гости, утопая в парах свежей выпечки и персикового шнапса,
я буду подростку совать монеты в карманы, рассказывать пошлые анекдоты.
Это просто последний день лета, у августа не было шанса,
но он будет у нас обоих, не сомневайся, что ты.

А пока не случилось, давай-ка махнёмся башенками-брелоками,
составим планы на осень, не выполним на все сто.
И если вдруг в наших жизнях когда-нибудь встретим Бога,
чтобы всё получилось, пригласим его за наш стол.

@темы: Я, Стихи

00:49 

Другу

Grosheva A.
The last enemy that shall be destroyed is death. ©
Вот мы снова - плечо к плечу.
Впереди нет ни Ада, ни Рая.
Я свой смех в тебе заточу,
твои слёзы в себя принимая.

@темы: Я, Стихи

00:52 

Хаббл

Grosheva A.
The last enemy that shall be destroyed is death. ©
Сижу на подоконнике, пока
ты спишь, и вновь затекшая рука
вдруг не заставит повернуться на бок.
И тонет 3 часа большой корабль.
За миром наблюдает старый Хаббл,
на дне стакана копится осадок.

Ты спишь, и занимается рассвет.
Он серый, неопрятный, неумытый -
чудовищна Приморская Палитра.

А я сижу в оранжевости стен.
Я скоро лягу рядом. Простынь смята.
Во рту от алкоголя зреет мята,
окно сквозит дождливою прохладой.
Запястья покрывают реки вен,
измято платье, выдохлись духи,
и ты ведешь плечом под одеялом,
и мне тебя до боли в сердце мало,
и в голове вальсируют стихи.

Ты спишь. Планета движется. Вокруг
так много счастья, что ни вдох, ни выдох,
найти из твоего подъезда выход -
опасное решение, мой друг.

Кричит сирена, затонул корабль,
фиксируется строчка в голове,
за миром наблюдает старый Хаббл,
на дне стакана копится осадок,
и все слова Вселенной - о тебе.

@темы: стихи, anticitizen.diary.ru, Android-клиент

00:42 

Фиолетовый

Grosheva A.
The last enemy that shall be destroyed is death. ©
Когда она купила себе фиолетовое платье,
я понял, что это назло мне, ведь я
просто терпеть не могу фиолетовый,
все эти оттенки - от розового до фуксии,
лиловый, сизый и "тёмная орхидея",
не переношу, ей-Богу.
Нет, конечно, иногда я слушаю Deep Purple,
люблю запах сирени,
и ничего, связанное с монархией, мне не чуждо,
а ещё персонаж Мейс Винду просто отличный,
но, если честно, весь этот фиолетовый
отдаёт магическими кристаллами,
астрологией и эзотерикой,
пыльными шатрами и тяжёлой материей,
удушающими благовониями,
немытым телом гадалки, чья шаль расшита монетами.

Я спросил её: "Милая, зачем ты выбрала именно фиолетовое?
Ты же не купила его только лишь для того,
чтобы позлить меня,
чтобы при первой возможности
я снял с тебя это дурацкое платье чуть ниже колена,
в котором ты как цыганка,
особенно когда по плечам распускаешь волосы,
когда надеваешь свои золотые браслеты
и серьги в виде огромных колец,
и подводишь свои тёмно-карие,
бесконечно-угольно-чёрным?
Ведь если меня разозлить хорошенько,
то можешь себе представить, сколько
получится лоскутов из этого платья,
сколько получится фиолетовых лент для твоих запястий?.."

Она усмехнулась и сразу же получила ребром ладони
по бритвенно-острой скуле.
В одном платье, как оказалось,
помещаются тридцать две узкие ленты.
Её волосы были убраны в хвост,
и она не плакала, пока работали ножницы.
Она не вздыхала и не закатывала глаза,
потому что знала, что если меня разозлить хорошенько,
то будет сложно себе представить,
во что перельются вздохи.
Она молча смотрела в пол, обхватив себя худыми руками.
После она долго не могла запылесосить
фиолетовые нитки с ковра.

Через полгода она пошла и купила платье,
белое-белое платье,
цвета лёгкости и тишины, цвета холода и света,
чистоты и невинности, цвета отсутствия цвета.
И я понял тогда, что люблю её больше всего в этом мире,
я бесконечно и обречённо люблю её,
и никогда её не отпущу, и только смерть разлучит нас.

И я надел ей кольцо на палец,
когда она, улыбнувшись, ответила:
- Да.

@темы: Я, Стихи

12:05 

Свет

Grosheva A.
The last enemy that shall be destroyed is death. ©
Сегодня в моей квартире вырубили электричество.
Нет, не в доме. В квартире вырубили электричество.
За стенкой орёт чей-то отпрыск, да так истерично,
что хочется либо ладонями уши, либо кричать в унисон.

Я вышла в подъезд, стою и щиток осматриваю,
без нужного образования - осматриваю,
не зная, что делать, посылаю всё к чёртовой матери.
Два по сорок, пожалуйста, мой учтивый гарсон!

А вокруг все жужжат, мужика бы тебе да в квартиру бы,
приняла б хоть кого-нибудь, полюбила бы,
только, видно, в пролёте - поди-ка найди кретина,
чтобы выдержал гонор, сарказм, неприличное поведение.

Я захожу домой - прихожая, сбитый коврик, календарь с Ван Гогом,
я зажигаю свечи, освещаю свою берлогу,
крадусь, чтобы не капать воском, до комнаты от порога,
и сажусь писать стихотворение.

Но рифма хромает, ритм избит, словно Чинаски в пабе,
в голову лезут пьяницы да дешёвые бабы,
скоротечность всего, бесконечность космоса - штампованные постулаты,
а нужного, чего-то самого важного - нет.

Я смотрю на огонь, в лучших традициях американского романтизма.
Я смотрю, я начинаю реветь, истерика уже близко...
Теракты и грязь в Париже, в Иматре тройное убийство,
башня падает в Пизе!

В глазах пелена.
И внезапно включается свет.

@темы: Я, Стихи

01:08 

φίλος

Grosheva A.
The last enemy that shall be destroyed is death. ©
Спокойно, я тут была ещё до начала всего этого безобразия.
Метеорит, говоришь? Я видела, как распадались на части Гондвана, Лавразия,
я видела - грешники есть в святилищах, по плечам троеперстие возделывают мрази -
знаешь ли, много и много разного.

Я была тут. Я видела Крест, Бухенвальд, зарождение Интернета, джаза и алкогольной зависимости,
я смотрела в глаза Эвелин - самой красивой из всех манхэттенских самоубийц, ami!
Это я наблюдала за тем, как планета делилась жадно и грязно на границы, границы, границы...
Как мне спится, ты что, ты спрашиваешь, как спится мне?..

Я была тут. ОНО ещё не упало в Дерри, Риччи ещё не услышал "бип-бип" в свой адрес,
люди пока не додумались нюхать спиды, кокаин и в полиэтиленовом - для сахара - клей.
Я была тут до прибытия всех поездов, до заливного из рыбы, которое та ещё гадость,
я была тут до ланча, до Дэвида Линча, Уильяма Линча - подвесь на одну из рей!

Я была до того, как от рака скончался Грин, до того, как мне было дадено моё имя,
пока Взрыв не случился, пока было темно и радостно, а может, светло и пресно.
Я была до Всего - до следов на песке, огня на пещерных стенах, до гороскопов, до Рима...

Но всё это - такая дрянь и не так уж важно,
пока мы вместе.

@темы: Я, Стихи

06:19 

Июнь 2018

Grosheva A.
The last enemy that shall be destroyed is death. ©
Если сейчас позвонишь, то услышишь хрип -
горло не лечит ни перец, ни жгучий ром.
Кто говорит, к одиночеству, мол, привык,
испепеляет взглядом дверной проём.

Звон от ключей бросается эхом вниз,
звук домофона есть гимн твоему побегу.
Невский проспект среди вылощенных лиц
прячет в себе настоящего человека.

Это не Прага, и вот ведь, совсем не Гоа.
Наличие острова не обещает пальм.
Что в голове у Высшего режиссёра,
то неподвластно нам.

Голос пропал, подушка пропахла потом,
запах лекарств не выветрить, хоть убей.
Кашель в кулак доводит почти до рвоты
самую славную из деррийских блядей.

Гудят провода, машины, пищат смартфоны,
солёная влага с шеи идёт в ладонь,
небо сереет и весит почти под тонну,
в воздухе застывает бензин и речная вонь,

и вот, на последней ноте, дурном аккорде,
снимая наушник, ты вваливаешься в метро.

Я сплю третьи сутки. Мне снятся большие фьорды.
В ушах - только море.
Только оно одно.

@темы: Стихи, Я

02:34 

Поле (29 июля 1890)

Grosheva A.
The last enemy that shall be destroyed is death. ©
La tristesse durera toujours ©

Мой милый Винсент, придёт пора -
мы окунёмся с тобою в жёлтое.
У сумасшедших свои права
на сидр, технику, натюрморты,
на письма брату - хоть каждый день,
и на влюблённость - хоть что бы значила.
Крыло воронье прорежет тень,
укроет в поле пшеницы мальчика.

Мой милый Винсент, миндаль расцвёл,
подсолнух гнётся к земле священником.
Среди иссиня-зелёных сёл
мы нарисуем седого мельника;
и полы шляп будто нимбы нам,
пока под стоптанными ботинками
чернеет праведная земля,
отображённая на картинках.

Мой милый Винсент, мирская паника
ещё не повод лезть по карнизу,
и даже если есть кнут без пряника,
то точно есть в ночи кипарисы;
светила блюдцем медовым в небе
очертят
тот
громогласный
выстрел.

Мой милый Винсент, такой июль!
Сверчки устроили какофонию;
хватай скорее мольберт и стул,
иди немедленно к тому полю,
и дочке докторской - брось, поклонник! -
не суждено будет стать невестой.
Час тридцать ночи. Час тридцать вторник.
На этом месте...
На этом месте.

Мой милый Винсент, печаль конечна.
Ты был не прав - улыбаюсь в звёздное
той самой - искренней и беспечной.
Хрустальный смех дополняют слёзы.

Мой милый Винсент!
В других историях
всё происходит совсем иначе:
смотри же - вот! -

я в пшеничном поле,

мой дорогой
гениальный
мальчик.

@темы: Стихи, Я

19:13 

***

Grosheva A.
The last enemy that shall be destroyed is death. ©
Я долго шёл до точки невозврата.
Прижми покрепче к каждой ране вату -
сочат рубины в тридцать три карата,
в упрямых пальцах крошится руда.

Я шёл, и за плечом сменялись страны,
я шёл и про себя смеялся странно.
Прижми покрепче вату к каждой ране,
моя Делайла, Дали, Далида.

Египет брызгал солнцем и песочным,
и фрукт любой на языке был сочен;
верни меня обратно, добрый Отче,
в пустыне нет ни слова о любви!

Я долго шёл от края и до края,
с минутой каждой приближаясь к Раю,
и в сердце - непотушенное пламя.
Или́, Или́! Лама́ савахфани́?

В обмен на серебро сочат рубины,
залей в порезы вяжущую мирру,
да окуни ладони мои в миро -
я долго шёл по выжженной земле.

Я никогда уже не отогреюсь,
бросай в очаг хоть полынок, хоть вереск.
Я слишком долго шёл. Но я надеюсь,
что ты придёшь, и ты поможешь мне.

@темы: Стихи

12:47 

Корсика

Grosheva A.
The last enemy that shall be destroyed is death. ©
Мы когда-нибудь встретимся, не разминёмся, надо же.
Тогда уже - точно за руку, встречать рассветное.
Мы приручим светила небесные в каждой радужке,
вспомним много лет как позабытое спетое,
расставим все точки над i и даже другими буквами,
гуляя по странам, впитывая языки, как кожа - масло кокосовое,
мы будем вместе, дай же скорее руку мне,
милая моя, моя невозможно бронзовая.
Рассуждая о кинолентах, вливая в себя домашнее полусладкое,
будем строить планы на месяц - все они наполеоновские.
Мы с тобой - оба конца большой бесконечной радуги -
нам, очевидно, точно нельзя быть порознь.
И не так уж важно, кто вокруг нас - финны, французы, русские,
все акценты текут в ладони мёдом, вином, гимнами.
От питерского метро и до само́й Андалусии,
от северной Лаппеэнранты до средиземного Римини -
мы будем вместе, дай же скорее руку мне,
проверь дату в паспорте, собери чемодан на колёсиках,
выбери точку. Я открываю карту, и -
Канада,
Норвегия,
Грузия,
Чили,
Корсика...

@темы: Стихи

13:21 

Круг

Grosheva A.
The last enemy that shall be destroyed is death. ©
Крутит меж пальцев кольцо, выпускает колечком дым.

- Знаешь, родная, закольцован же целый мир, сталактиты, плиты, моря, эфир, шары, круги да овалы, и почём нам знать, где начало начал, я на своём пути таких никогда не встречал, чтобы - надо же! - кто-нибудь да не кричал, что именно он - в начале.

Я смотрю на внешнюю круговерть, сама себе говорю "погоди, не верь", но будь то вода, будь то земная твердь - нет углов тут, братцы. Коли нет угла, меня не поставит мать, нет паутины, чтобы её убрать, под одеялом некого обнимать, затаившись вдвоём в пространстве между стыков стен, а значит круги - кругом, значит сфера - твоя судьба и твой отчий дом, и любая буква давно превратилась в "О" - удивление лишних литер. Круг везде - он солнечный абсолют, он Биг-Бен, Зиммерторен, руны на камне, которые вырезал брют, нота "соль", которую не поют, дополнительный в горло литр.

Это чистая магия, жидкое серебро, шарик ртути, которую не в ладонь, это круглый мир, стикеры на окно, и в глазах проносится понимание, что квадратов нет, треугольник не существовал, только круг зрачков, только лица овал, и почём нам знать, где начало начал - закольцовано мироздание.

Я лежу, вспоминаю красный воздушный шар, вспоминаю клоуна, детство, трёхчасовой сериал, вспоминаю волны, песок, волосы по плечам, каждый смех, каждый миг печали.

Мысль несёт по кругу. Он - рассматривает потолок. В постели нет места другу, но если ты одинок... Он крутит меж пальцев кольцо, я поворачиваюсь на бок, ощущая себя
началом.

@темы: Стихи, Я

03:48 

Сигналы

Grosheva A.
The last enemy that shall be destroyed is death. ©
Выйти бы в платье просоленном да за хранителя маяка
(я заметила, тут каждый второй - хранитель).
Или же стать седеющей совладелицей кабака -
красновинная ты обитель!

За ухо левое прядь, полотенце на влажный лоб,
не разгибаясь - от доски половой до жизни.
Ведь по-хорошему: надо просто, чтоб кто-то *б,
и неважно: бармен ли, принц ли.

А когда дрожайший супруг скажет привет праотцам,
немного поплакать, завести любовника помоложе,
но не пускать, конечно же, этого подлеца
на к чёрту уже не супружеское, но ложе.

Претерпевая множественность измен,
натирая рюмки до блеска, пальцы - до крови,
свыкнуться вдруг с отсутствием перемен
и оставить себя в покое.

Но иногда, перед открытием, ходить чуть в гору на берег,
слушать ветер, воду, облизывающую скалы.
И однажды - сколько же лет?! - глазам своим не поверить,
увидев Его сигналы.

@темы: Стихи, Я

00:16 

***

Grosheva A.
The last enemy that shall be destroyed is death. ©
Жил да был, ел да спал, кутил
лучший из самых качественных мудил,
верил в доброе, плохое же просто пил,
стало скучно - создал Вселенную.

Что же взять нам с этого дурака?
При создании мира дрогнула вдруг рука,
расплескалась повсюду аура мудака,
расплескалась неравномерно.

Так и ходим, дорожек много, повсюду соль,
география столь обширна - Рязань, Бристоль!
Верим в доброе, хлещем литрами алкоголь -
не сыскать ничего прекраснее.

Эй, бармен! Повтори-ка ещё один.
Жил да был, ел да спал, кутил...
Станет скучно, и мы уничтожим мир.
Так, наверное, безопаснее.

@темы: Я, Стихи

22:09 

Вот

Grosheva A.
The last enemy that shall be destroyed is death. ©
Вот я - Крайний Север, любительница фильмов Сандэнс,
вот ты - Сочи, Summertime Sadness.
А если бы это были восьмидесятые:
вот я - слушаю хеви-метал, миксую его с алкоголем,
вот ты - на язык таблетку, в наушниках Дэвид Боуи.
А если бы это были шестидесятые:
вот я - Битлы, сексуальная революция,
вот ты - под Пинк Флойд доводишь себя до поллюций,
а если бы это были сороковые:
вот я - Фрэнк Синатра, бибоп, опоясаны платья,
вот ты - имитируешь из Касабланки объятья,
а если бы это - лето три года назад:
вот я - рубашечки в клетку, о дружбе рифмовками,
вот ты - рубашечки в клетку, две остановки -
троллейбуса, сердца от одного только "рад".
От одного только грёбанного "я рад".
Время, назад.
Пожалуйста, время, назад.
А если бы это были двадцатые:
вот я -

@темы: Я, Стихи

19:38 

Маршрут

Grosheva A.
The last enemy that shall be destroyed is death. ©
Лучший маршрут в нашей с тобой истории -
мимо Исаакиевского собора, вдоль Астории,
через мост по прямой, небольшая кофейная точка.

Лучший маршрут в истории о мною любимых -
это дорога Кадетская - 1 линия
(среди множества линий эта засела прочно).

Лучший маршрут возвращения - восемнадцатый,
когда ты не знаешь - плакать ли мне, смеяться ли,
выходя на давно изученных остановках.

Лучший маршрут побега - конечно, в прошлое.
Вот незадача - не можем никак. Не можем, и
наше детство - всего лишь яркая раскадровка.

Лучших дорог так много, а нас так мало.
В жизнях, наполненных книгами, сериалами,
места не сыщешь на путь без конкретной цели.

В моей телефонной книге есть те, так скажем,
кто лучше любых маршрутов, кто просто важен.
И я не смотрю на карту, на самом деле.

@темы: Я, Стихи

14:32 

География

Grosheva A.
The last enemy that shall be destroyed is death. ©
Какое же безумство - в чайхане
из-под полы коньяк лить по пиалам.
Когда бы мы с тобою пили мало -
от Средней Азии и до Па-де-Кале,
когда бы не ругались за Годара,
когда бы в сумке не лежал Верлен,
не ездили бы зайцами по Брно,
не кутались бы в клетчатые пледы,
не праздновали б мелкие победы
сражений тех, в которых всё равно
ни ты, ни я не углядим ответы,
когда бы на лазурном берегу
не вспоминали чистый лёд Байкала,
когда бы мы с тобою пили мало -
от Питера до Польши, на бегу,
тогда бы мы друг друга потеряли.
Ты смог бы так? Я точно не могу.
Я - гарантированно точно! -
не могу.

@темы: Я, Стихи

! .:Стихи на diary.ru:. !

главная