Она танцует, а не всё остальное
Мой брат научил меня убивать людей,
Идти по следам и в гортань метать ножи,
Скрываться от глаз в неверной игре теней,
И самым незначимым знаком дорожить.
Мой брат научил меня полюбить прицел
И шкуру менять легко, как волколак,
С повязкой на веках чётко увидеть цель,
В которую жаждет вонзиться моя стрела,
Быть мышью летучей в полной дыханья тьме,
Быть зайцем в лесу и горным козлом — в горах,
Бежать сивым волком, нос опустив к земле,
И злым смертносным делать оружьем страх.
Мой брат научил меня, и однажды в ночь
Он вывел меня за дверь, в руки дал кинжал —
Нас гладил по спинам тёплый июньский дождь —
Мой брат, неспокойно мне глядя в глаза, сказал:
«Пришло твоё время, беги же в ночную тьму,
Остаться из нас двоих должен кто-то один,
И если не ты мою, но я твою жизнь возьму,
Ну что же, я плохо тебя учил — прости…»
Моему брату, известному как Дон Перейра, с сожалением о невозможности помириться
Идти по следам и в гортань метать ножи,
Скрываться от глаз в неверной игре теней,
И самым незначимым знаком дорожить.
Мой брат научил меня полюбить прицел
И шкуру менять легко, как волколак,
С повязкой на веках чётко увидеть цель,
В которую жаждет вонзиться моя стрела,
Быть мышью летучей в полной дыханья тьме,
Быть зайцем в лесу и горным козлом — в горах,
Бежать сивым волком, нос опустив к земле,
И злым смертносным делать оружьем страх.
Мой брат научил меня, и однажды в ночь
Он вывел меня за дверь, в руки дал кинжал —
Нас гладил по спинам тёплый июньский дождь —
Мой брат, неспокойно мне глядя в глаза, сказал:
«Пришло твоё время, беги же в ночную тьму,
Остаться из нас двоих должен кто-то один,
И если не ты мою, но я твою жизнь возьму,
Ну что же, я плохо тебя учил — прости…»
Моему брату, известному как Дон Перейра, с сожалением о невозможности помириться